Ночь Крови - Ричард Кнаак

— Отец уже здесь, самое время начать вымаливать себе жизнь…старая корова!

Император кинулся к ней, стремясь поймать одной рукой илирубануть секирой, зажатой в другой. Мариция легко ускользала от его тяжёлыхпрыжков, не переставая держаться на безопасном расстоянии и осыпаяоскорблениями.

Чот Эс-Келин не мог продержаться долго. Его дико шатало, залплыл перед глазами: прозрачные вазы, изумрудные статуэтки минотавров, шитыезолотом гобелены и драгоценная утварь проносились мимо в диком хороводе,разлетаясь брызгами, когда он задевал их.

Тело сдалось, когда первые удары посыпались на дверь. ЧотНеукротимый без сил рухнул на остатки роскошной кровати, хрипло дыша и безумновращая глазами.

— Чот Ужасный, Чот Великолепный… — глумливо пробормоталаМариция. — Скорее уж Чот Жалкий…

— Я… Я должен… — Язык тоже предал императора. Он услышал,как любовница отпирает дверь, услышал топот множества ног, что в бряцанье бронизаполнили комнату.

— И вот эта туша является великим воином, с которого долженбрать пример каждый?

Император напряг все силы, чтобы поднять голову.

Они все носили серебряные шлемы, надёжно защищающие нос искулы, посеребрённые же нагрудники были украшены древним знаком тёмно-красногокондора, сжимающего в когтях секиру. Защитные килты с вытканным тёмныморнаментом снизу дополняли картину. Его солдаты! Его легионеры! Предатели!

Прямо перед императором стоял главарь, носивший на своёмдорогом шлеме высокий гребень командующего, свешивающийся далеко за спину.Малиновый плащ укутывал его с головы до ног, а сам он с презрением смотрел нараспростёршегося повелителя, поигрывая секирой.

— Вот и свиделись, Чот Эс-Келин, — медленно проговорил он.

— Хотак Де-Дрока, — кисло сказал император. «Де» передфамилией, означающее принадлежность к тому или иному дому, указывало на то, чтород произошёл с менее благородного острова Котас, в то время как «Эс» означалопринадлежность к более древним родам императорского Митаса.

Хотак быстро глянул на дочь, помрачнев ещё больше:

— Ты пожертвовала слишком многим, дочь моя…

— Не так уж и многим, отец. — Мариция холодно улыбнуласьЧоту. — Подумаешь, минута-другая…

— Проклятая… крыса… — Император попытался встать идотянуться до горла предательницы, но ноги подломились, и он рухнул обратно.

— Мне… плохо… — пробормотал Чот.

Командующий Хотак пнул его в лицо, и огромный чёрныйминотавр, хрюкнув, рухнул без движения.

Хотак подошёл вплотную:

— Чот Эс-Келин… Чот Неукротимый… Чот Ужасный… — В светефакелов вставшая на дыбы лошадь, выгравированная на лезвии секиры предателя,казалось, ожила. — Чот Дурак… Чот Лжец… Чот Предатель… Пришло время положитьконец твоим страданиям и твоему позору…

Император больше не мог говорить, не мог двигаться, он дажепальцем пошевелить не мог, только тоскливо думал: «Это, должно быть, какая-тоошибка… Как всё могло случиться?»

— Я же Чот… — пробормотал он неуверенно, чувствуя, что еговот-вот стошнит. — Я ваш император!

— Уже нет, — сказал Хотак. — Уже нет.

Мелькнула секира.

Когда всё было кончено, командующий сунул окровавленноеоружие своему помощнику, снял шлем, рассыпав по плечам тонкие каштановые волосыс лёгкой проседью, и, кивнув на обезглавленное тело, распорядился:

— Вытащите в сад и сожгите этот мешок с дерьмом. Убедитесь,что ничего не осталось. Что касается головы… вбейте шест недалеко от дворцовыхворот и насадите. Её должно быть видно издалека! Понятно?

— Да, команду… да, повелитель! — рявкнул солдат. ХотакДе-Дрока посмотрел на него, потом на свою дочь. Мариция улыбнулась и медленноопустилась на одно колено. Это движение за ней повторили все, кто находился взале, все, принимавшие участие в убийстве Чота Ужасного.

Перед ними стоял новый император минотавров.