Обыграть темного эльфа - Снежанна Василика

Я не спеша опустилась на корточки и легонько прикоснулась к мягким лепесткам роз. Если это все же была Саррина, то, может, она заходила домой? Надо будет проверить.

Сбросив пожелтевшие листья старого дуба, я положила рядом свои цветы. Сколько так просидела на корточках, бездумно глядя на надпись, не знаю. Меня обуревали разные чувства: грусть, тоска, боль, одиночество. Так всегда было, когда я приходила сюда. Мне не хватало мамы, которая бы поддержала в трудную минуту, обняла, прижала к себе, как тогда, в детстве. Может, из-за этого я сейчас такая — чересчур самостоятельная, не люблю принимать чужую помощь, безответственная и невоспитанная. И правильно, воспитывать-то меня некому было. Я улыбнулась сквозь выступившие слезы, глядя на потертые буквы и дату внизу надгробия.

— Я люблю тебя. — Сама удивилась своему тихому шепоту.

Медленно поднялась, собираясь уже уходить, и лишь напоследок еще раз взглянула на мамину могилу. Как же это тяжело…

Стараясь не думать о неприятных воспоминаниях и справиться с растущим внутри чувством пустоты, пошла по узкой тропе обратно к деревне.

Заморосил дождь, но я словно его не замечала. Рядом бежал Малыш, радуясь всему, что видел. Ноги сами вели к знакомому дому, в котором я не была больше десяти лет.

Ведь все, что там осталось, напоминает мне об ужасном дне. А переживать вновь давно прошедшее мне совершенно не хотелось. Хватит того, что летом в пещерах, когда на нас напали духи прошлого, я вернулась именно в самый страшный для меня момент жизни за все мои восемнадцать лет — смерть матери.

Я остановилась у знакомой калитки. С мокрой челки стекала вода, и я нервно убрала ее со лба.

Одинокий домик с покосившейся дверью и грязными заколоченными окнами. Он принадлежал нам с сестрой, но что с ним делать, мы никогда не думали, просто его забросив. Несмотря на то что жить я тут не собиралась, приятно было знать, что у тебя все же есть место, где ты можешь остановиться. Может ведь случиться так, что жить будет негде, а снять номер или дом дорого. Поэтому мы его и не продавали.

Стоило зайти за калитку, как мой взгляд невольно зацепил заржавевшие качели, на которых я так любила качаться. Помню, сколько было радости, когда отец мне их поставил. Однако я даже не остановилась там, проходя по двору и поднимаясь на крыльцо. Малыша решила оставить во дворе, а сама с тягостным чувством тревоги и грусти отворила громко скрипнувшую входную дверь.

В доме было темно и мрачно. На мебели слой пыли толщиной в палец. Под ногами скрипели прогнившие доски. Не обращая внимания, прошла дальше, осматриваясь по сторонам. Все как прежде. Даже моя мягкая игрушка до сих пор валялась под столом в большой комнате.

Однако чем дольше тут находилась, тем сильнее уверялась в том, что вряд ли Саррина сюда приходила.

В большой комнате ничего, кроме грязи, не было, я даже кашлять начала от этой пыли. Но все-таки продолжала надеяться, что найду хоть что-нибудь полезное.

Сначала я заглянула в спальню родителей. Старая большая кровать, на которую я так часто залезала. Особенно любила ночью во время грозы прийти к маме. Папа чаще всего был в разъездах, и видела я его только по большим праздникам.

На тумбочке стояла старая фотокарточка, сделанная моей сестрой. Она всегда, когда приезжала, магией останавливала самые счастливые моменты. Я ей очень завидовала, желая такому же научиться. Но как оказалось, это проще простого.

На этой фотокарточке мне было четыре года, я сидела у мамы на руках с довольной улыбкой на лице. У меня, кстати, есть такая же в моей комнате в школьном общежитии.

Так, я зря теряю время, меня же Трэшен искать будет. Раздраженно мотнув головой, я прошлась по комнате родителей, но ничего особенного не заметила.

А вот зайдя в свою комнату, невольно застыла у входа. Память решила сделать мне неприятный сюрприз и так не вовремя напомнила дни после смерти матери, которые я просиживала в этой комнате. Помимо воли ощутила, как сжалось сердце, стоило мне вспомнить, что именно тогда чувствовала. Но я не позволила себе раскиснуть. Вот только руки все равно предательски задрожали, когда посмотрела на свои старые вещи. Неожиданно из коридора раздался скрип половицы, отчего я замерла. А когда это повторилось, я тихо подошла к стене и прислушалась. В доме точно кто-то находился. Но почему я не услышала, как зашли? В любом случае, кто бы это ни был, он не на ту напал. Пусть только войдет сюда. Я тут же заранее приготовила в руке небольшой огонек, который лишь слегка обожжет, но сильного вреда не причинит. Мало ли кто это?

Шаги становились все ближе, а потом замерли около двери в спальню. Недолго думая я встала в боевую стойку, готовая защищаться и отбиваться.

Отворилась дверь, отчего я еще сильнее прижалась к стене, и в комнату кто-то вошел. Высокий незнакомец (или незнакомка) в темном плаще с капюшоном стоял ко мне спиной, поэтому невозможно было понять, кто это. Под сапогами неизвестного гостя медленно растекалась лужа.

— Эй! Тут и так пол прогнивший! — гневно воскликнула я, бросая огненный сгусток в наглеца. У меня была цель всего лишь напугать, поэтому метила в подол плаща, чтобы не задеть неудавшегося грабителя.

— Сэл, ты с ума сошла? — изумленно спросил Трэшен, оборачиваясь ко мне и пытаясь потушить вспыхнувшую ткань. — Это же я!

— Ой! — Я криво улыбнулась и тихо шепнула заклятие воды, чтобы остановить распространение огня.

— Сэ-э-эл, — устало протянул Трэшен, полностью мокрый — немного не рассчитала силы. — Спасибо, но я и так весь вымок под дождем.

Полуэльф медленно снял свой плащ и выжал его на пол, образовав еще большую лужу. Мой праведный гнев даже не привлек его внимания. Спрашивается, для кого я тут распинаюсь? Но все же обидно, когда в твоем доме пачкают пол, пусть и так грязный. Это могу делать только я.

— Я уберу, успокойся, Сэл, — равнодушно произнес Трэшен, тем самым обидев меня до глубины души. Я только во вкус вошла. Но уже в следующую секунду полуэльф с беспокойством и укором накинулся на меня:

— Я тебя везде ищу, ты почему ушла, ничего не сказав?

— А как ты меня нашел-то? — вопросом на вопрос ответила я. А что? Почему это я отчитываться должна о каждом своем шаге? Но стоит себе признаться, мне нравилось, что Трэшену не все равно и он печется обо мне.

— У соседей поспрашивал, где ты раньше жила, — ответил полуэльф. — Мне казалось, что раз ты не на кладбище, то здесь.

Я промолчала, стараясь скрыть самодовольную улыбку. Думаю, вернуть доверие Трэшена будет легче, чем ожидала.

— Почему ты вдруг решила сюда прийти? Насколько я помню, ты говорила, что не любишь возвращаться домой и приезжала только на кладбище.

— Так и есть. — Я задумалась, стоит ли рассказывать все. Раз хочу вернуть прежнее отношение Трэшена к себе, придется делиться всем. — Когда я была на могиле у мамы, обнаружила, что кто-то уже успел побывать там. И у меня затеплилась надежда, что, может быть, это Саррина.