По праву короля - Галина Гончарова

Убийца согнулся, захрипел… Альтрес прыгнул с места.

Не убивать!

Живым брать!!!

Не повезло.

Убийца, отлично понимая, что с ним сделает личный королевский палач (да, и так Альтреса тоже называли за глаза), повернулся, вскинул руки – и умудрился вывалиться в окно.

С такой высоты, да на камни – спасать там было уже некого.

Стоит ли говорить, что в лицо его Альтрес не знал?

Что в одежде не нашлось ничего, указывающего на заказчика преступления?

Что сообщника, а сообщник точно был, догнать не удалось. Неподалеку от замка нашли следы двух коней, но когда поднялась суматоха, второй все понял и сбежал. Что ж, правильно, но… поди, найди его теперь!

Альтресу оставалось только скрипеть зубами.

Вот ведь невезение! Надо было поближе подпустить, а он обрадовался хоть какому-то развлечению. И остался без «языка».

И думай теперь, кто захотел украсить свое скромное жилище головой отставного королевского шута. Много таких, ох, много ног оттоптано, а будет и еще больше. Хоть сутки думай – не угадаешь, слишком велик выбор. И спросить не получится, может, удалось бы что-то вытряхнуть из убийцы.

А, чтоб его Мальдоная прибрала, гада…

Вирма, земли клана Хардринг.

Настроение Анжелины с утра можно было выразить тремя словами: злая, не выспавшаяся, усталая. И жутко недовольная. Просто до ужаса.

Чем?

А, всем. И первой досталось Эшли Лорин. Принцесса вызвала ее к себе.

– Садись, Эшли. Разговор будет долгий.

– Да, миледи, – шепнула кареглазка, съеживаясь на стуле.

– Вы с Алией жили вместе, да и сошлись ближе, чем с двумя остальными девушками. Так?

– Да, миледи.

Анжелина поняла, что так она добьется только прямых ответов на свои вопросы, и решила сменить тактику. Чтобы правильно задавать вопросы, надо хоть что-то знать, а она-то НЕ знает. Вообще не владеет информацией.

Девушки были при ней, но менялись попарно. И у них было свободное время. Анжелина не таскала за собой всю свиту – видит Альдонай, зря! Вот что из этого получилось.

Анжелина кивнула Эшли на кувшин с вишневым отваром. Дикая вишня на Вирме росла, кислющая, правда, но можно и побольше меда добавить.

– Налей себе отвара. Да и мне заодно.

Эшли повиновалась.

Анжелина сделала глоток, прикрыла глаза. Вкус ягод, меда, лета на языке, вкус чего-то из детства… конечно, в королевском саду тоже росла вишня. И они с Джоли сбегали из-под неусыпного надзора нянек, чтобы сорвать темно-красные ягоды и от души наесться. А вишни были теплыми, и так пахли…

– Тебе нравится вишня? – голос принцессы звучал мягко.

– Да, миледи.

– А Алия какую ягоду любила?

– Ей земляника нравилась, миледи. Самая первая, она рассказывала, что любила даже ее собирать. Она нанизывала земляничины на такие тонкие травинки, а потом медленно поедала…

– Так жаль ее.

На глаза Эшли навернулись слезы.

– И мне, ваше высочество… ума не приложу, кто мог с ней так поступить! Алия была такой красивой, и мужчинам она нравилась…

– И здесь? На Вирме? А у кого было больше поклонников – у нее или у тебя?

Эшли чуть расслабилась.

– У нее, ваше высочество. Алия была больше похожа на вирманку, а мои волосы… знаете, вот Джин здесь красавица, вы тоже, а мы с Лорой… мы не останемся без кавалеров, вы не подумайте, у всех вкусы разные, но тех, кто любит светлые косы здесь больше. Считают, что светлые волосы – дар Олайва, и не хотят разбавлять кровь.

– Как порода у щенков, – хихикнула Анжелина. – А что с формой ушей? Или длиной хвоста?

Эшли тоже прыснула.

– Я не проверяла, миледи. Но может, и по длине – тоже… того?

– Может, и того. Кто ж его знает? Сколько за тобой сейчас вирман ухаживает?

– Мне Эрон очень нравится, – потупилась Эшли. – Знаете, я когда его увидела… он такой… это как удар солнца в глаза было. Луч – и ты ничего больше не видишь. И никого. А он подошел, заговорил… я никогда не думала, что могу ему понравиться.

Анжелина положила себе поговорить с Браном. Мало ли что там на уме у молодого вирманина?

– А у Алии такого не произошло? Бедная девочка…

Эшли пожала плечами с выражением превосходства.

– Алия так не считала, нет… она высказывалась в том духе, что мужики все, словно животные, им только одно нужно…

– Вообще всем?

– Видимо, да. Я помню, она один раз вернулась с прогулки, а на плече – след от зубов… ой!

– Эшли, Алия уже не была девушкой. Ты забыла? Она могла принимать решения за себя… давно это было?

– Дней пять – семь тому назад. Но неглубокий, не до крови. Дня через четыре там и следа не осталось…

Анжелина смутно помнила, как Алия несколько дней носила закрытые платья, но внимания она на это не обратила. Ну, носит.

И что?

– Я думала, она на ветру простыла?

– Да она и могла… постоянно к морю бегала, – выпалила Эшли.

– На свидание?

– Похоже. Она довольная возвращалась…

– А не бывало дней, когда она была особенно довольна?

Эшли задумалась…

Медленно, очень медленно, слово за словом, шаг за шагом, Анжелина вытягивала из девушки все, что касалось Алии. Все подробности, всё-всё, что могло быть важным или казалось таким…

Сложно?

Каторжный труд. Но Анжелина считала, что справилась неплохо – для первого раза. У нее было больше вопросов, чем ответов, да вот беда – задать их было некому.

***

Тем же вечером на берегу моря горел костер. Горел, выхватывая из темноты и море, и берег, а рядом с костром сидели вирмане. Разговоры, уговоры, обещания, но Лейф старался без нужды корабль не покидать. Не верил он в благородство Торсвега. Ни разу, ни половинку раза. Он и за ржавый гвоздь удавится, и вообще – Торсвег, чего тут непонятного? Ничего хорошего от него ждать не приходится, так что половина людей на корабле, в полной готовности, половина на земле, в лагере, и часовых выставить.

Как Бран Гардрен ни уверял, что Эльг Торсвег не самоубийца, ссориться со всем Кругом, но кто ж его знает? Слишком много всего Лейфу в руки упало.

И сам Эрквиг оправдан, и его корабль не сожжен, и малолетний Торн Эйнриксон Торсвег до кучи, опекаемый до семнадцатилетия.

Мальчишка просто вцепился в мужа сестры и не отлеплялся от него. На шаг не отходил.

Чего же он наслушался в отчем доме? В доме, который стал чужим и холодным?