Брак во имя Альянса - Оливия Штерн

Черная громадина шагнула вперед. Мне показалось, что я даже ощущаю, как пахнет его одежда: странная, невозможная смесь хвои и нового пластика. И я слышала, как дышит это чудовище: медленно, размеренно… не то, что я.

- Что вам… нужно? – наконец выдавила я, понимая, что еще немного, и свалюсь ему под ноги.

Молчание.

Я задрала голову – и там, под капюшоном, увидела тусклое свечение сот. И кромешную темноту, бархатную, но неосязаемую.

- П-помогите, - пропищала я, вскидывая руки в попытке защититься.

И куда только делись знания по приемам рукопашного боя?

Вместо меня осталось жалкое, невнятно пищащее существо, не могущее даже шевельнуться. И этот черный ужас, что возвышался надо мной… Что ему нужно?

Я не сразу ощутила деликатное покалывание виска. Я не сразу сообразила… Девиране не могут говорить? Могут же…

Но он стоял надо мной, не шевелясь, и запрашивал разрешения на сеанс связи.

А сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из горла. Или я умру, потому что сердце – оно просто не может биться в таком сумасшедшем темпе так долго.

- Уходите! – выдохнула я, - оставьте меня!

Я ожидала… сама не знаю, чего. Мне казалось, что он меня схватит за руки, возможно, ударит… Но девиранин внезапно развернулся и пошел прочь, неторопливо так, словно о чем-то задумался. Из-под его одеяния виднелись подошвы ботинок, самых обыкновенных, человеческих… А я, опустошенная только что пережитым ужасом, опустилась на пуфик, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Спокойно, Марго, спокойно. Все позади. Или наоборот, все только начинается?

***

Вопрос был в том, почему девиранин проявил ко мне интерес. И я не падаю в обморок при виде этих существ, о которых Альянс, по сути, ничего толком не знает – или хочу себя убедить в том, что не падаю. Я пойду на этот чертов прием и буду там улыбаться, буду знакомиться с сотрудниками, возможно, даже пригублю шампанского. А если там будут девиране – что ж, я сделаю вид, что они – пустое место.

Почему он мной заинтересовался?!!

Меня все еще трясло, но уже не так сильно, как поначалу. Я посидела немного в примерочной, а когда поняла, что в состоянии думать и двигаться, кое-как добралась до стоек с обувью, выбрала себе туфли-лодочки на высоком каблуке, в тон платью, в мельчайших синих стразах. Такой же нашелся и клатч, похожий на маленькую пухлую подушечку – осталось решить, что же в него положить.

Я переоделась обратно в свой комбинезон, зарегистрировала покупки. Услужливый робот сложил мне их в большой пакет из хрустящей белой бумаги, и я двинулась дальше, мысленно прикидывая маршрут до ближайшего магазина косметики. Шагая мимо витрин, я постоянно ловила себя на том, что нервно озираюсь. В какой-то миг мне даже показалось, что сквозь стекло витрины снова на меня смотрит девиранин, я даже споткнулась, подавилась собственным дыханием, но сообразила, что то был просто манекен с наброшенным на плечи длинным плащом. На волю рвался истеричный смех. Ах, Марго, Марго! Что ты о себе вообразила? Да у тебя ладони потеют только при мысли о том, что снова встретишь кого-нибудь из них. С чего ты решила, что сможешь переступить через собственные страхи? Почему вообразила, что, встретившись с девиранами лицом к лицу, сможешь, наконец, отпустить прошлое?

Остановившись перед уютным на вид бутиком с косметикой, я тяжело перевела дыхание. Да нет же, правильным было прилететь сюда. Неправильным было и дальше сидеть в кафе, пряча голову в песок, словно страус. И я шагнула внутрь магазинчика, мгновенно утонув при этом в ярком, искристом аромате свежих мандарин.

…В магазине я провела не меньше часа – а все потому, что, в отличие от предыдущего, здесь работали настоящие, живые девушки. И, надо сказать, они откровенно скучали без посетителей.

В результате мы перепробовали несколько десятков тонов нанопудры, теней для век и помады. Меня соблазнили эксклюзивной тушью для ресниц, изготовленной в соответствии с новейшими веяниями в этой области: пигмент менял оттенок в зависимости от освещения. Девушки наивно пытались выжать из меня, как часто я меняю макияж в течение дня – я беспомощно мямлила в ответ, потому что застеснялась сказать о том, что и макияж, собственно, за последние несколько лет не наносила. В общем, из магазина я вышла с еще одним довольно увесистым пакетом, унося с тобой еще и шампуни, нежнейшее суфле для тела и парфюмерную воду с легким цветочным ароматом.

Между тем время бежало быстро. В торговом модуле я все-таки успела выпить чашечку кофе с тоненьким бутербродом: на ломтик черного хлеба было намазано нечто, по вкусу напоминающее отварную рыбу. Потом, подхватив пакеты, я понеслась обратно в свои апартаменты, там быстро приняла душ и, уже одеваясь, получила отчет о том, что в вычислительный модуль «Содружества» прибыла реплика моего локального банка данных.

Пока я пудрилась и красилась, ознакомилась с должностной инструкцией. Ничего там не было сложного – или того, что я бы не смогла освоить. Однако, работы с протоколами предстояло много… Я бы даже сказала, что должность секретаря консула скучна, но в моем случае изрядную перчинку добавляла необходимость непосредственного общения с девиранами. И, кстати, те медиумы, которые прибыли на «Содружество» - все они общались между собой исключительно через интерфейс, а вот в диалогах с людьми иногда включали автоматическую генерацию голоса.

Я вздохнула. Что ж, будем работать и с ними… И над собой. Чтобы не ударяться в панику каждый раз, как только кто-то из них на меня взглянет.

Напоследок я отправила сообщение папе – о том, что благополучно прибыла на станцию, и что уже приступила к выполнению своих обязанностей.

Последний взгляд в зеркало – и разрывающее душу понимание того, что сейчас я выгляжу точно так же, как тогда, на той опере… только Алекса больше нет. Каштановые, с рыжинкой, волосы распущены по плечам. Рубиновая матовая помада. Нанопудра маскирует малейшие изъяны кожи, делая ее бархатистой и одновременно жемчужно-мерцающей. И синее, с дерзким вырезом, платье, которое оттеняет цвет моих глаз, делает их бездонными, а сам взгляд - многообещающим.

Я вздохнула, подхватила клатч, в который вложила идентификационную карту, пудру и помаду, и вышла из апартаментов. Все данные наконец синхронизировались, и я уже точно знала, в какой коридор нужно свернуть и в какой модуль отправляться, чтобы попасть на торжественный прием, который консул Фирлэйм устраивал в честь заключения торговой сделки с девиранами.

***

Уже на подходе к главному залу стало понятно, что мне предстоит снова окунуться в имперскую роскошь – потому как вокруг снова появились белые стены, мрамор, позолота и хрусталь, что просто мне не будет – по причине большого количества присутствующих. Не то, чтобы я боялась толпы – просто не привыкла. Пожалуй, последний раз я присутствовала на подобном мероприятии как раз на выпускном нашей военной академии. Папа так не хотел, чтобы я там училась. Наверное, мечтал видеть меня рядом, в белом халате, в печатках и с пробиркой в руках. Но тогда… я была юной и упертой, мне виделось прекрасное будущее в полетах, погонях, сражениях. Романтика. Это теперь понимаешь, что, возможно, послушайся я родителя, вся жизнь повернулась бы по-иному. Я не испытала бы боли потери, но при этом не испытала бы и самой большой во Вселенной любви.