Мечи против кубков - Ирина Смирнова

Пока мы ехали в кэбе, я все время ощущала витающее в воздухе напряжение. Странно, но все те дни, когда Рауль вот-вот мог погибнуть, такой удушающей атмосферы не наблюдалось.

Наверное, все дело в том, что у графа был почти месяц на то, чтобы морально подготовиться к смерти. Патрик же только первый день как перестал быть сыном министра. Да, его никто не собирается казнить, всего лишь вышлют из столицы его отца. Но при этом я безо всякого ментального соединения разумов ощущала, насколько маркизу тяжело от сложившейся ситуации. Он старался не смотреть в мою сторону, практически все время отмалчивался и говорил что-то, лишь когда вопрос был задан ему лично.

На разницу в переживаниях влияло еще и то, что Рауль был виконтом, вторым ребенком, на которого изначально никто не возлагал никаких надежд. А Патрик привык, что его будущее расписано буквально до старости. И вот теперь все рухнуло… причем на его плечи. Отец уедет, но дом-то останется. И работа, где его считают предателем за то, что он выдал предателей… И я…

Меня искренне радовало, что сам Патрик не заводит разговор о разрыве нашего договорного союза. Он вообще пока предпочитал о нем не упоминать. Потому что… Потому что теперь все стало очень сложно.

До тех пор, пока мы не вернем маркизу его прежний статус, я не смогу ничего решить со своей личной жизнью. Ведь теперь у меня выбор между двумя мезальянсами.

И меня это не устраивает!

Так что пусть оба мужчины соперничают за право стать моим мужем. Ухаживают за мной и добиваются положения в обществе. А я буду наблюдать и выбирать. Хотела же побольше времени? Теперь у меня есть лет пять или десять.

Да, Рауль всего лишь граф, а Патрик — маркиз. Если я очень попрошу дядю, он и Фрехбернам титул подарит… Только я бы предпочла, чтобы Рауль его заслужил. Сам.

А в остальном оба лорда сейчас абсолютно равны. Даже место работы одинаковое!

Приехав домой, я быстро переоделась, пока мужчины ждали меня внизу. Ну как быстро… Платья из моей первой, основной жизни быстро надеть и снять не получится даже в теплом помещении. На это всегда уходило минут десять, а то и пятнадцать. Именно поэтому поближе к зиме я меняла лишь верхнюю одежду, причем часто в кэбе, а не в парке.

И, к слову, теплой накидки на платье мне сейчас очень не хватало, хотя на дворе лишь начало осени. В этом году похолодало чуть раньше, чем обычно. Хорошо, что Патрик уговорил меня забрать всю одежду из парка.

Выйдя из комнаты, я прислушалась к беседе мужчин на первом этаже. И пусть это не совсем достойное поведение, но я не удержалась и решила немного подслушать, потому что разговор шел обо мне.

— Вы постоянно твердили о взаимном уважении. — Сочный теплый баритон Рауля рокотал, как водопад или как осенний ливень, заставляя ежиться от холода. — Но ни разу не сказали леди Шарлотте о своих истинных чувствах.

— Говорили ли мы с леди о моих чувствах или нет, это вас не касается, лорд Фрехберн, — с очень глубоко запрятанной вежливостью огрызнулся Патрик.

А я, затаившись в коридоре, пыталась понять, о каких именно чувствах идет речь, если маркиз и правда всегда говорил лишь о взаимном уважении.

— Ошибаетесь, лорд Краухберн, — продолжил рокотать Рауль. — Сейчас мы с вами оказались в равном положении, и нам нравится одна и та же леди. Если вы так же влюблены, как и я, предлагаю вам честное соперничество.

— А если я не влюблен? — раздраженно уточнил Патрик. — Предлагаете уступить вам леди Шарлотту? Уверяю вас, лорд, я не собираюсь сдаваться. — И маркиз принялся дотошно перечислять: — Я собираюсь вернуть королевское расположение и за следующие пару лет продвинуться по карьерной лестнице, закрепиться и продолжить двигаться дальше. Конечно, место министра правопорядка вот-вот перейдет к другому, но у меня есть небезосновательные подозрения, что этот другой знал о творящемся в министерстве беспорядке. И я докажу это…

Из этой эмоциональной речи Рауль довольно мягко вычленил основную мысль:

— Лорд, вы нацелены лишь на карьеру.

— Ошибаетесь. Я нацелен вернуть свое место в обществе. Чтобы моя жена ни в чем не нуждалась и была счастлива, — уверенно-стальным тоном парировал Патрик. — Я сделаю все, чтобы стать достойным мужем для леди Шарлотты. Потому что уважаю ее и ее семью.

— То есть вы по-прежнему считаете, что одного уважения для надежного брака достаточно? — В голосе Рауля отчетливо слышался недоверчивый скепсис. — Достойный статус в обществе, достойное место в министерстве, достойный брак с достойной женщиной… А как же любовь, лорд?! Неужели леди Шарлотта не достойна любви?

— Леди Шарлотта достойна самого лучшего, — процедил Патрик. — И пусть, по вашему мнению, взаимного уважения для счастливого надежного брака недостаточно, я считаю иначе. Непорядочно вовлекать в наше с вами соперничество эфемерные чувства, которые со временем испаряются. Что бы я ни испытывал к леди, кроме уважения, это мое личное дело! Я не стану мешать вам использовать сложившуюся ситуацию, так как хочу быть уверен в своей будущей жене. Если леди вернет мне кольцо, я пойму и приму это, но, пока этого не случилось, помните, что леди Шарлотта — моя невеста.

— Ну так и ведите себя соответственно, — неожиданно рявкнул на маркиза Рауль. — Пока что я вижу, как вы полностью сдались. И если я сейчас воспользуюсь этим, то потом всю оставшуюся жизнь буду ощущать вину за случившееся. Борьба хороша, когда она проходит честно и на равных условиях. Действуйте, лорд, если не хотите потерять свою невесту! — призывно закончил граф. Жаль, мне не видно, но я бы еще и рукой взмахнула, поэнергичнее. Надеюсь, Рауль тоже так сделал.

— Вы воспринимаете леди Шарлотту как ценный приз, — проворчал в ответ на эту воодушевляющую отповедь Патрик и прислушался. Это я нечаянно скрипнула половицей. Пришлось подойти к лестнице и спуститься, прервав столь занимательную беседу.