Спецхранилище - Олег Синицын

Тарасыч бродил вокруг караулки, попыхивая папироской и поглядывая на меня с ехидной ухмылкой. По лицу деда было видно, что ему дюже понравилось, как нового командира опустили с небес на землю. Это подняло ему настроение. А я, погруженный в раздумья, продолжал стоять перед невидимым строем, словно подыскивал достойный ответ для Орехова.

Потом мне надоело так стоять.

Я сказал Тарасычу, что вернусь через час-полтора. Если что случится, вызовет меня по рации. На словах «если что» он подавился папиросным дымом. Типа, ему стало смешно, так как здесь сроду ничего не происходило. Ну да бог с ним.

Я прошел через луг, пересек неглубокий ручей, поросший густым ивняком, проследовал вдоль окученных рядов картофельного поля. Владения фермера Ипатова состояли из двухэтажного особняка, большого сарая и коровника. Я долго стучал в дверь особняка, но никто не открыл. Побродив по двору, я обнаружил в коровнике мальчишку лет тринадцати, среднего сына фермера. Я представился и попросил косу до вечера. Смущенный грозной надписью на моей куртке, мальчишка заторможенно ответил, что косы у них вообще-то нет.

– А чем же вы траву косите? – изумился я.

* * *

Раздетый по пояс Тарасыч сидел возле караулки на табурете и ремонтировал башмак. Табурет под ним был тяжелым, громоздким, дерева в нем содержалось больше, чем свободного пространства. Карабин лежал на коленях. Когда Тарасыч увидел меня возвращающимся через поле с моторизованной косой через плечо, то проткнул иголкой палец. Мое приближение к КПП было встречено его отчаянными матюгами.

С востока надвигались тяжелые клубы туч. Подул холодный ветер. Я подумал, что, пока ливень не начался, можно покосить заросли с наружной стороны ограждения. Потом перейду на внутреннюю. Пусть мои подчиненные отказались браться за эту работу, но у меня всегда есть я. В конце концов, надо же чем-то заняться – остальные насущные вопросы я решил. Безделье вполне может вернуть меня в русло прежнего хобби.

Под рев двигателя нож моторизованной косы послушно срезал крапиву, репейник и толстые стебли двухметрового пырея. Сорняки аккуратно ложились от меня справа и слева. Чувствовалось, что машинка не новая, поработавшая, не раз перебранная. Но свои обязанности она исполняла исправно. Надо попросить такую у Гаджиева. Не каждый же день ходить к Ипатову – дадут раз, два, потом перестанут.

Далеко на востоке громыхнуло. Так звучно, словно выстрел из артиллерийского орудия. Тарасыч с тревогой поглядел в том направлении и вместе с табуретом убрался в караулку, после чего его лицо показалось в окне. Он осторожно наблюдал, последую ли я его примеру. А я продолжал косить. Дождя пока не было, гром меня не пугал, а молния скорее ударит в почерневший стальной стержень громоотвода над казармами.

Тучи выглядели устрашающе. Особенно передняя. Занимая полнеба, она напоминала эдакую черно-синюю гору, внутри которой сверкали белые вспышки. Казалось, рухни она вниз – деревья на много километров вокруг лягут веером, как тайга на месте падения Тунгусского метеорита. В общем, мне было не по себе, что эта громадина двигалась прямо на нас.

Я заглушил косу и задрал голову, чтобы разглядеть небесного исполина. Когда оборвался рев мотора и в ушах на некоторое время установилась тишина, я услышал шепот…

На этом месте рассказа вы можете усмехнуться, а я в тот момент покрылся липким потом. Негромкий, катящийся по траве, словно стрекот кузнечиков, шепот раздавался с территории вверенного мне объекта. Это был именно шепот, тихие безголосые слова, обращенные то ли ко мне, то ли к надвигающейся буре, будь она неладна!

Я оглянулся на караулку. Не с бывшим ли портовым связистом случился припадок, малоизвестный для медицины? Но нет, во-первых, домик находился совершенно в другой стороне. А во-вторых, физиономия Тарасыча торчала из окна, и его губы, насколько я мог разглядеть, были сомкнуты. Не он это шепчет.

Кто-то другой.

Позади в небесах негромко бухнуло. Шепот замер, на миг вселив в меня надежду о слуховой галлюцинации, но затем возродился вновь. Кто-то за колючкой с непонятным упрямством наполнял воздух неразборчивыми словами. Я стряхнул зеленое травяное крошево, усеявшее кисти рук, взвалил моторизованную косу на плечо и пошел, намереваясь оставить ее у входа в караулку.

Красные звезды украшали металлические въездные ворота с обеих сторон. Прижимаясь спиной к одной из створок, поглаживая на лбу морщинку, я пытался определить, откуда раздается шепот. Вычислению точного направления мешал порывистый ветер да периодически громовые раскаты. Потратив без пользы около минуты, я двинулся в глубь спецхранилища.

Некоторое время я блуждал по территории, прислушиваясь к тихим неразборчивым звукам-словам, то возникавшим, то исчезавшим. Наконец, путь преградил земляной холм с забетонированной с одной стороны гермодверью. И я неожиданно вспомнил, что именно охраняю на этом богом забытом лугу. Не бочки с соляркой под дырявым навесом, не стоящие на ободах ЗИЛы, не превратившиеся в труху казармы. Главным объектом является двухуровневый лабораторный бункер, оборудованный изолированной вентсистемой и холодильной установкой.

Шепот раздавался из этого сооружения.

Сзади с яростным треском в луг вонзилась молния. Почти в ту же секунду шарахнул гром. От испуга у меня ослабли колени – настолько внезапно, будто из-под ног выбили землю. Барабанные перепонки контузило, и шепот исчез, сменившись звоном в одном ухе и невнятными шумами в другом.

Вы спросите, было ли мне страшно? Да обделаться можно! Когда со спины, сверкая молниями, надвигается исполинская туча, а из запертого бетонного бункера, где лежит мертвый инопланетянин, раздается шепот – покажите мне человека, который будет чувствовать себя комфортно. Он наверняка или герой, или дебил. Лично я подозреваю, что это одно и то же.

Дневной свет померк. На ступени, ведущие к заглубленной бронированной двери, упали первые капли. Пока я бродил по хранилищу в поисках источника шепота, туча накрыла речку и луг. Я повертел головой в поисках навеса, под которым мог бы спрятаться от дождя, но до караулки было метров сто пятьдесят, а крыши стоящих рядом казарм выглядели как сито.

Пока я вертел головой, дождь начался. Хотя не дождь это был вовсе. С неба обрушился настоящий водопад – холодный, колючий. Куртка промокла в одно мгновение, в ботинках захлюпало. Еще две молнии долбанули в землю, причем одна из них ударила по территории спецхрана, вонзившись в остатки асфальта на поросшем травой плацу.

Собственно, размышлять о поисках убежища было некогда. К тому же в памяти всплыло двухнедельной давности сообщение, переданное по местным новостям, что возле поселка Курба молния убила пастуха и двух коров. Я, конечно, не собираюсь жить вечно, но и погибать так рано не намерен.

Под хлещущими струями воды я нашел на связке нужный ключ и, спустившись к гермодвери, отпер навесной замок. Дождь лил уже сплошной стеной, и я с радостью юркнул в бункер.

На лестнице, ведущей в подземные помещения, было темно, тихо и пахло плесенью. Вода сюда не заливалась – вход в бункер был оборудован грамотными водостоками, военные архитекторы не зря ели свой хлеб с красной икорочкой.