Хорошая девочка попадает в неприятности - Софья Подольская

Пьеса писалась быстро, история влюбленных раскладывалась на акты, диалоги, монологи и реплики. По ходу дела автор знакомилась с географией Циндарии, а также особенностями ее культуры. Рин охотно таскал из университетской библиотеки нужные справочники. Талли подбирал хор и наблюдал за собеседованиями подмастерьев после того, как недальновидный грабитель под видом кандидата проник в мастерскую, когда девушки были одни. Вместо ценностей, он получил временный паралич, последующий допрос с пристрастием и прогулку в городскую ратушу. А еще Лена аккуратно приложила его ведром по голове. Шишка стала достаточным объяснением победы слабого женского начала над жадным до наживы мужским и сохранила тайну заговоренных булавок. Мастера Нэлиса по такому пустяку беспокоить не стали. Позвали ферра Варда, написали заявления и сдали незадачливого разбойника в неласковые руки судебной системы.

Самым интересным оказалось то, что решение по делу о нападении на дом беан Шинейд уже вынесли, и все преступники отбыли на королевские рудники. А почему не сообщили заявителю? Так, ждут компенсацию, положенную родне погибшего. Как только деньги внесут, сразу и оповещение последует. Разговорить чиновника не удалось даже с глазу на глаз. Даже непрозрачно намекнув несколькими серебрушками. Ферр Вард испуганно покосился на дверь, нарочито возмущенно отмахнулся и сайгаком ускакал подальше от соблазна. Вот и еще один вопрос к Бриану, или повод для благодарности.

В тот же вечер Рин пытался настоять, чтоб подмастерье искали только среди женщин. Лена искренне возмутилась вопиющей дискриминации и отказалась. На десятой минуте диспута о правах и свободах, Талли, зевнув, пообещал магистру лично присутствовать при отборе кандидатов. Все собеседования пришлось перенести на утро, чтобы освободить барду вторую половину дня. Причем большая часть жаждущих не проходила даже фейсконтроль.

Лена, смирившись с возвращением к роли подсобного рабочего, спешила закончить черновик. Леди Шервин утвердила фасоны и материалы, ткани обещали доставить через десять дней. А там, прощай перо, здравствуйте нитки и иголка. Великая Матерь, пошли нам подмастерье. Работящего и без вредных привычек. А мальчик или девочка решительно все равно.

Подходя к мастерской, Талли машинально отметил пустующую нишу, в которой обычно прятался соглядатай. Гейс назначен на завтра и, похоже, лорд Фергюс все же принял свою участь. Бард криво усмехнулся и постучал. Никто не отозвался. Решив, что девушки в подсобке, постучал громче. Тишина. Нахмурившись, потянулся за ключом. В комнате Талли встретил портновский манекен, к которому была приколота записка.

Ушли в театр. Что-то с костюмами. Не сердись.

Талли стрелой вылетел из мастерской и рванул по улице.

— Лена! — закричал, влетая в зал. — Сольвейг! Обри!

— Ну вот чего ты орешь, будто на пожаре — появился из-за кулис зевающий режиссер, — я, между прочим, вздремнуть лег.

— Где Лена и Сольвейг?

Спросил, вгоняя ногти в дерево сцены. Пусть он скажет, что они здесь. О, Великая, пусть он…

— Нате вам, — Обри насупил кустистые брови, — разве они не с тобой? Эй, Талли. Эй, ты чего?

Чувствуя, как все внутри обрывается, сильнее ухватился за подмостки. До боли прикусил губу, подавляя подступающую панику.

— Да что стряслось-то? — встревоженный Обри встал рядом.

— Не знаю, — процедил, направляясь к выходу. — Мне нужно к магистру.

— Я могу чем-то помочь? — крикнул вдогонку режиссер.

— Молись, — бросил не оборачиваясь.

Бежать. Быстро. Словно от этого зависит его жизнь. Впрочем, по большому счету, так оно и было.