Фурии Кальдерона - Джим Батчер

Амара вздохнула и перестала сопротивляться обволакивавшему ее теплу, позволив ему уложить себя. Пальцы его чуть напряглись на ее коже. Она вздрогнула: прикосновение его одновременно успокаивало и будило неожиданную животную страсть, желание, которое угнездилось у нее где-то в животе, учащало сердцебиение и дыхание.

Она взглянула на Бернарда и увидела, что реакция ее не осталась незамеченной. Она почувствовала, что снова заливается краской, но глаз не отвела.

— Ты дрожишь, — негромко заметил он.

Рука его не двинулась с места.

— Мне холодно, — сказала она. Ее вдруг начали смущать голые ноги, выставленные на обозрение, и она подобрала их под рубаху — его рубаху.

Он наконец пошевелился: рука его соскользнула с ее плеча. Он лег на бок, грудью к ее плечам, так что она оказалась между ним и огнем.

— Прижмись ко мне, — все так же негромко сказал он. — Пока не согреешься.

Она вздрогнула еще раз и послушалась, ощущая кожей его силу, его тепло. Ей отчаянно хотелось перевернуться на другой бок, уткнуться лицом во впадину между его плечом и шеей, ощущать его кожу своей кожей, наслаждаться этой близостью, этим теплом. При мысли об этом ее снова пробрала дрожь. Она облизнула пересохшие губы.

— Ты как, в порядке? — спросил он.

— Я… — Она снова сглотнула. — Все еще холодно.

Он пошевелился. Его рука — осторожная, сильная — поднялась и легла на нее, прижав к себе чуть крепче.

— Так лучше?

— Лучше, — прошептала Амара и повернулась, чтобы видеть его лицо. Губы их разделяла какая-то пара дюймов. — Спасибо, что спас меня.

Губы его шевельнулись, будто он хотел сказать что-то, но промолчал, глядя ей в глаза. Потом он опустил взгляд.

— Ты бы поспала.

Она покачала головой, глядя на него. Потом прижалась к нему, и губы их встретились. Его губы оказались чуть обветрены, но все равно мягкие, теплые. От него пахло свежевыделанной кожей и свежим ветром, и она поцеловала его крепче. Он отозвался на ее поцелуй — осторожно, но она все же почувствовала сдерживаемый жар в том, с какой жадностью его губы припали к ее, и сердце ее забилось еще быстрее.

Он оборвал поцелуй, отняв свои губы от ее, так и не открывая глаз. Потом с усилием сглотнул, и она почувствовала, как руки его на мгновение сжались крепче. Он открыл глаза.

— Тебе нужно поспать.

— Но…

— Ты замерзла и напугана, — мягко произнес он. — Я не хочу злоупотреблять этим.

Лицо ее вспыхнуло, и она отвернулась.

— Нет, я имела в виду…

Он положил руку ей на голову и мягко придавил. Вторую руку он подвинул ладонью под ее щеку.

— Просто отдохни, — тихо сказал он. — Поспи.

— Ты уверен? — спросила она.

Глаза ее против воли закрылись и никак не хотели открываться.

— Я уверен, Амара, — сказал он; низкий голос эхом отдавался у него в груди, и она ощущала его почти так же ясно, как слышала. — Спи. Я посторожу.

— Извини, — сказала она. — Я не хотела…

Она ощутила, как он придвинулся к ней и прижался губами к ее влажным волосам.

— Тсс. Мы можем поговорить об этом позже, если захочешь. А пока спи.

Покраснев, Амара прижалась к его теплому телу и вздохнула. Она провалилась в сон прежде, чем успела вздохнуть еще раз.

* * *

Ее разбудил свет. Она так и лежала у огня, но одежда, которая сохла прежде на камнях, теперь лежала на ней, согревая все, кроме спины, которую уже начинал холодить утренний воздух. Бернарда не было, и костер почти прогорел. Серый утренний свет падал на стену небольшой пещеры.

Амара встала, закуталась в плащ и шагнула к выходу из пещеры. Бернард сидел там — все еще голый по пояс, — глядя на сиявший в предрассветных сумерках пейзаж. Все — землю, траву, каждую ветку каждого дерева — покрывал лед. Замерзший ил вперемешку со снегом укутывал землю, окрашивая все в белый цвет, отчего звуки казались ближе, а сама земля словно светилась по-зимнему. Амара замерла на мгновение, глядя на эту неожиданную картину, потом перевела взгляд на Бернарда. Лицо его встревоженно застыло.

— Стедгольдер? — спросила она.

Он приложил палец к губам; взгляд его был устремлен куда-то вдаль, голова чуть склонилась набок, будто он прислушивался. Потом он вдруг резко повернулся лицом на юг — в сторону деревьев, черневших в окружавшей их ледяной тишине.

— Вон, — произнес он.

Амара нахмурилась, но все же запахнула плотнее плащ и шагнула к нему. С грозой в долину пришла зима. Она покосилась на Бернарда, потом внимательнее всмотрелась в деревья, на которые глядел он.

Она услышала это прежде, чем увидела: негромкий, нараставший, приближающийся звук. Ей потребовалось десяток-другой секунд, чтобы узнать этот звук, понять, что он означает.

Вороны. Воронье карканье. Карканье тысяч ворон.

При виде их ее пробрала дрожь: черная туча скользила по предрассветному небу со стороны, куда смотрел Бернард. Они летели низко, над самыми верхушками деревьев. Их были сотни, тысячи — все небо потемнело от этой живой тени, уверенно двигавшейся в одном направлении.

— Вороны! — прошептала она.

— Они знают, — сказал Бернард. — Ох, фурии… Они всегда знают.

— Что знают? — выдохнула Амара.

— Где найти мертвечину. — Он со свистом втянул в себя воздух. — Чуют битву.

Амара невольно округлила глаза.

— Они летят в гарнизон?

— Мне нужно найти Тави и Исану. Вернуться в стедгольд, — сказал Бернард.

Она повернулась к нему и взяла за руку.

— Нет, — возразила она. — Мне нужна твоя помощь.

Он покачал головой.

— Я в ответе за моих людей. Мне нужно вернуться к ним.

— Бернард, послушай меня. Мне нужна твоя помощь. Я не знаю этой долины. Не знаю, что и чем здесь грозит. Я боюсь подниматься в воздух в светлое время суток, и даже если я доберусь до вашего графа в одиночку, он может мне не поверить. Мне нужно попасть туда с кем-нибудь, кого он знает. Мне нужно заставить его действовать как можно решительнее, если только еще есть шанс спасти долину.

Бернард покачал головой.

— Все это не имеет никакого отношения ко мне.

— А когда орда маратов подступит к Бернардгольду, тоже не будет иметь? — взорвалась Амара. — Или ты думаешь, ты со своими людьми сможешь выстоять?

Он неуверенно посмотрел на нее.

— Бернард, — настаивала она. — Стедгольдер Бернард. Ты в ответе за своих людей. И единственный способ защитить их — это предупредить гарнизон, поднять легионы. Ты можешь помочь мне сделать это.