Лорды гор. Да здравствует король! - Ирмата Арьяр

Страшен миг смерти огненного мага. Всесокрушающ, как и миг его рождения. Он убивал, умирая, не сознавая уже ничего. Но я возрождала его своей жизнью, белым пламенем моего сердца, потому что в этот миг его жизнь была важнее для Белых гор, чем моя.

Изумрудные очи Лаэнриэль растаяли в темноте.

Свет двух тусклых факелов расплывался невнятными пятнами. Я плакала навзрыд, как никогда в жизни. Еще одна королева, Хелина, наверняка бы осуждающе поджала губы и сделала внушение: «Стыдитесь, ваше высочество, будущий король не должен быть плаксой».

Мысль о будущем отрезвила.

Сколько прошло времени? Азархарт уже убил Роберта или еще нет? Королевство уже превратилось в Темную страну, полную мертвецов, или процесс еще в разгаре?

Или так называемый «приход Темной страны» — лишь сбрасывание масок, когда всего лишь вещи начинают называть своими именами. На самом деле в королевстве давным-давно все мертвы и только притворяются живыми. Всю свою иллюзорную жизнь притворяются, что любят, ненавидят, завидуют, дружат… мертвецы с мертвецами. Они знают, что когда-то в мире живых были такие чувства, и теперь изображают злость и радость на своих мертвых лицах, внушают друг другу, что эти же чувства испытывают их мертвые сердца, а это всего лишь копошатся черви, тихо поедающие их ходячие и говорящие чужими словами трупы.

Еще немного, и я сойду с ума. Уже схожу.

Явственно ощущалась близость живого огня — слева, под пепельным слоем. Стало жутко — а если совсем оживет, прорвется и поглотит в один миг, как бабочку? Как прекрасную Лаэнриэль?

Я отодвинулась вправо. В бок впилось что-то твердое. Вытерев мокрые щеки рукавом, я вытащила из кармана двух королев — белую и черную. Им легко, они одноцветны. А мне как быть? Если, конечно, я когда-нибудь выйду из этого жуткого склепа.

Хочу ли я потерять половину себя? И какая это будет половина?

Невыносимо хотелось увидеть настоящего отца. Правда ли, что он — рогатое чудовище, каким мифы рисуют темных владык? Спросить бы, почему он шестнадцать с половиной лет не вспоминал о своем бастарде. Впрочем, бастардов у него целая армия, если верить Роберту. А верить ему… уже смешно, право же. И откуда рыжему королю знать подробности личной жизни Азархарта?

И какой, демоны побери, ультиматум предъявит или уже предъявил ему Роберт?

И как мне отсюда выйти?

Мысли потекли по бесконечному и серому, как эти стены, кругу.

Я заставила себя сосредоточиться хоть на чем-то. Вспомнила взгляд сегодняшнего незнакомца и загадочный жемчужный отсвет. И словно глоток чистой воды выпила — стало немного легче. Я даже улыбнулась.

И почему-то вспомнила о Дигеро, тоже младшем сыне горного рода.

Странно, но образ друга детства уже не вызывал такого горького чувства потери. Да и любила ли я его? Именно его? Это была жажда не избалованного радостями детского сердца. И ее пытаешься утолить из ближайшего источника. Таким родником стал для меня Диго. Но иллюзии когда-нибудь разрушаются. Может быть, затем, чтобы их сменила новая. Я сожалела о друге, но уже не о несбывшейся любви.

Мне нельзя любить. Никого.

Даже не потому, что моя суть скрыта под чужой маской. А потому, что я — дочь Темного владыки.

Я многое поняла о себе в те минуты.

И поняла главное: почему, что бы я ни делала, какие бы решения ни принимала, всегда оставалась пешкой в чужих руках. Потому что все мои решения были продиктованы чужими целями. У меня не было своей, к которой стоило идти, ради которой стоило жить.

Ведь даже свобода — не цель сама по себе, это лишь необходимое условие для достижения цели.

Но надо же с чего-то начинать.

И только я собралась встать и добыть себе свободу любой ценой, даже если разобьюсь об эти мертвые стены, как пепельную вечность оборвал скрежет.

Кусок стены треснул, раздвинулся. Шагнувшая в проход рыжеволосая фигура показалась слишком яркой, огромной, дышащей мощью.

— Как ты тут, Лэйрин?

— Вы живы? Или это ваш призрак, сир? — вяло спросила я, с трудом поднимаясь — ноги затекли, голова кружилась.

— Сиди, — дозволил король. — С чего мне умирать? Прошло не больше четверти часа, как я тебя тут запер. Прости, не мог взять с собой — это сильно замедлило бы мои дела, а мне надо еще многое успеть до полуночи. Я все-таки отправил Виолу в Белогорье, провел ее через огонь. Но не к матери. Лорды сообщили, что Хелины у них нет. Бежала куда-то. Девочка теперь в доме Дигеро. Дети решили подождать год.

— Опять обряд айров? — догадалась я. — А как же темный ребенок?

— Не мне убивать нерожденного, пусть даже темного. И без того грехов… Виола — дочь горной леди. Лорды сказали, что это дело Белогорья. Эти горные вороны все время забывают, что Хелина не от святого духа понесла шестерых дочерей. А седьмую так точно не от святого.

Не до шуток, знаете ли.

— Еще один заложник?

— Если он родится. Обряд поименования творит такие чудеса, какие не снились всем горным ведьмам вместе взятым.

— Мне уже говорил Рамасха. О чудесах. О том, что вы хотите сделать из меня мальчика. Для утех. И у вас получится, потому что вы — маг, опытный и сильный.

— Вот мерзавец! — Король сел рядом, по-товарищески обнял за плечи. Уточнил: — Это я про Рамасху, а не про себя. Видишь ли, Лэйрин, любовь и страсть — разные вещи. Страсть хочет для себя, любовь — для другого. А я полюбил тебя, девочка. Да, я хотел вылепить твое тело на этапе Ноиль, если доживу. Но не так, как наговорил тебе северный принц. Я хотел вернуть тебе — тебя же. Такую же прекрасную женщину, как там, — он показал на стену, скрывавшую облик крылатой Лаэнриэль. — И отпустить лететь, потому что ты сама должна выбрать свою любовь и свое гнездо. И в этом я поклялся Рагару. Жуткой причем клятвой. Но теперь тебе самой придется лепить себя. Я решил не принимать в этом участия.

«Лжет», — опять подсказал вспыхнувший огонек в душе.

— Вы говорите не всю правду, сир.

— Уже чувствуешь? Это хорошо. Значит, наша связь Айшери окрепла настолько, что пора мне каяться в грехах. И место тут самое подходящее: никто не услышит. Я обманул тебя, наивное дитя, когда говорил, что обряд поименования легко порвать в любой момент. Первый этап этой древнейшей магии не зря начинается с духовной связи. Дух — основа основ, а не наоборот. Дух, а не материя. Прядущие нить души не зависят от смерти тела.

— А если я захочу оборвать?

— Уже не сможешь, пока не выйдет срок. Даже если я умру, связь не прервется. И сам Азархарт ничего не сможет сделать, пока мы оба не решим оборвать эту нить. Оба. А я не откажусь и после смерти, будь уверена.

— Вы говорите так, словно вы решили…

Он развернулся, взял мое лицо в ладони, вгляделся пристально.