Память льда. Том 1 - Стивен Эриксон

Бук побледнел, он дрожал.

– Если ты так это видишь, – прохрипел он, – почему вообще зовёшь меня другом?

Беру ведает, я и сам уже начинаю гадать. Остряк набрал полную грудь воздуха, сумел взять себя в руки.

– Мы давно с тобой друг друга знаем. И никогда не скрещивали клинки.

И оба любили напиваться целыми днями напролёт, только ты бросил… а я нет. Тебе для этого понадобилось, чтобы погибли все, кого ты любил, и боюсь, мне потребуется то же. Слава Худу, что она вышла за этого жирного купчишку.

– Это не так чтоб слишком много, Остряк.

Мы – два сапога пара, мерзавец – отвлекись от своего эго и сам увидишь. Но капитан промолчал.

– Солнце почти зашло, – заметил через некоторое время Бук. – Они нападут, когда стемнеет.

– Как от них защищаться?

– Никак. Это невозможно. Судя по тому, что я видел, рубить их – как по дереву голыми руками молотить. И они быстрые. Боги, какие же они быстрые! Нам всем конец, Остряк. Силы Бошелена и Корбала Броша на исходе – заметил, как они потели, чтобы починить фургон? Эти двое выжаты досуха.

– Керули тоже маг, – сказал Остряк. – Ну, скорее жрец.

– Тогда будем надеяться, что его бог за нас вступится.

И какие же на это шансы?

Когда солнечный свет покраснел на горизонте у них за спиной, они разбили лагерь. Скалла отвела волов и коней в небольшой, обтянутый верёвкой крааль рядом с повозками – так у них останется возможность убежать прочь от реки, если придётся.

Пока на костерке готовилась еда – Драсти вызвался куховарить, – в лагере воцарилось подавленное, отрешённое настроение. Ни Керули, ни двое чародеев так и не вышли из своих экипажей.

Вокруг бездымного пламени вились мотыльки. Потягивая горячее вино, Остряк с некоторой горечью наблюдал за их бездумным, гибельным полётом.

Темнота сгущалась, звёзды над головой становились всё ярче. Когда с ужином было покончено, Хетан поднялась.

– Драсти, иди со мной. Быстро.

– Госпожа? – переспросил тот.

Остряк подавился вином и закашлялся. Скалле пришлось некоторое время колотить его по спине, прежде чем капитан смог говорить. Моргая слезящимися глазами, он ухмыльнулся Драсти.

– Ну, ты слышал, что дама сказала.

Остряк увидел, как глаза его друга раскрываются всё шире.

Терпение Хетан лопнуло, она шагнула вперёд и схватила Драсти за руку. Вздёрнула на ноги и потащила куда-то в темноту.

Глядя ей вслед, Скалла нахмурилась.

– Это всё к чему вообще?

Мужчины дружно молчали.

Скалла обернулась и гневно уставилась на Остряка. Вскоре она чуть не задохнулась от потрясения, сообразив.

– Возмутительно!

– Дорогуша, – рассмеялся капитан, – после Сольтана тебе, пожалуй, не следует так говорить.

– Не «дорогушай» мне тут, Остряк! А нам, остальным, что прикажешь делать? Сидеть и слушать, как они там пыхтят и стонут в кустах? Отвратительно же!

– Да ладно, Скалла. В этих обстоятельствах всё вполне понятно…

– Я не об этом, идиот! Она же выбрала Драсти! Боги, меня сейчас стошнит! Драсти! Да посмотри вокруг – тут есть ты, и, будем честны, какая-нибудь диковатая, грубая бабёнка могла бы соблазниться. И Бук – высокий, гордый, с измученной душой – точно стоит с ним разок-другой покувыркаться. Но Драсти? Этот волосатый павиан?

– У него большие руки, – пробормотал Остряк. – Так Хетан сказала вчера… кхм, вчера вечером.

Скалла уставилась на него, затем наклонилась вперёд.

– Она тебя отымела вчера! Да?! Эта вертлявая, грязная дикарка тебя поимела! Да я по твоей роже вижу правду, Остряк, даже не думай врать!

– Ну, ты же видела – какой же теплокровный мужчина смог бы устоять?

– Ла-адно! – протянула Скалла, вставая. – Бук! Поднимайся, чтоб тебя.

Тот отшатнулся.

– Нет… я не могу… я, кхм… прости, Скалла…

Она зарычала и резко обернулась к двум молчаливым баргастам.

Кафал улыбнулся.

– Выбери Нетока. Он ещё не…

– Ладно! – Она взмахнула рукой. Юноша неуверенно поднялся.

– Руки большие, – заметил капитан.

– Заткнись, Остряк.

– Только идите в другую сторону, пожалуйста, – добавил он. – Чтобы не споткнуться об… что-то неприглядное.

– Вот уж точно. Пошли, Неток.

Они скрылись в темноте, баргаст трусил за Скаллой, как щенок на поводке.

Капитан обернулся к Буку.

– Ну ты и дурак!

Тот лишь покачал головой, глядя в огонь.

Эмансипор Риз потянулся к кастрюле, в которой грелось вино со специями.

– Всего бы две ночки ещё, – пробормотал он. – Вот всегда так.

Остряк сперва непонимающе уставился на старика, затем ухмыльнулся.

– Ну, мы ещё живы – кто знает, может, Опонны тебе улыбнутся.

– Для разнообразия, – проворчал Риз.

– Как ты вообще связался со своими хозяевами?

– Долгая история, – пробормотал он, пригубив вино. – Слишком долго рассказывать. Моя жена, понимаешь ли… В общем, они сказали, что будут путешествовать…

– Ты что, хочешь сказать, что выбрал меньшее из двух зол?

– Боги упасите, господин!

– Ага, то есть теперь жалеешь.

– Этого я тоже не говорил.

Внезапно из темноты раздался протяжный крик, от которого все вздрогнули.

– Интересно, это кто из них так? – поинтересовался Остряк.

– Никто, – ответил Риз. – Кошка моя вернулась.

Дверца фургона распахнулась. В следующий момент снаружи появилась облачённая в чёрное фигура Бошелена.

– Наше чучелко возвращается… поспешно. Я бы рекомендовал тебе собрать остальных и вооружиться. Что до тактики – попытайтесь перерезать этим охотникам сухожилия. И пригибайтесь в ближнем бою – они предпочитают горизонтальные удары. Эмансипор, будь добр, присоединись к нам. Капитан Остряк, тебе, вероятно, следует предупредить своего хозяина, хотя он, несомненно, уже знает.

Остряк внезапно похолодел, вскочил на ноги.

– Да мы же в такой темноте ни Худа не увидим!

– Этому горю помочь легко, – ответил Бошелен. – Корбал, дорогой друг, – окликнул он своего компаньона, – широкий круг света, будь так добр.

Всё вокруг вдруг залило мягкое, золотистое сияние, распространившееся по меньшей мере на тридцать шагов во все стороны.