Огонь, водка и медные трупы - Вячеслав Шалыгин

Зигфрид заглянул в слюдяную лужу и вдруг увидел прихамские джунгли с орбитальной высоты. А еще увидел, как на планету садятся какие-то корабли знакомых очертаний. Подробно разглядеть их было трудно, но один напоминал марсианский «олигарховоз» модели «Лимо», а другой походил на гундешманский броненосец. Кадр в луже сменился, и взору Зигфрида предстал космос с движущейся на фоне далеких созвездий точкой. Похоже, это был еще какой-то рукотворный объект.

Сомнений не осталось, «лужа» была на самом деле монитором системы спутникового наблюдения. Системы, надо признать, нехилой. Безногий сплюнул на слюдяную поверхность, и картинка пропала. Теперь монитор просто отражал свет потолочной грибницы. Зигфрид немного подумал и плюнул еще раз. Картинка появилась вновь. Плевок – опять погасла. Плевок – появилась. Капитан только собрался плюнуть в пятый раз, как поверх изображения джунглей возникли какие-то закорючки.

– Студент, по-моему, тут что-то написано, – озадачился Безногий.

Гундешманец заглянул в лужу, пошевелил губами, почесал в зеленом затылке и неуверенно предположил:

– Кажется, «отвали» и еще что-то про двугорбое животное. По их мнению, вы произошли именно от него.

– А они неплохо осведомлены, – заметил Бушелье.

– Сам ты верблюд, – обиделся на Жоржа капитан.

– Я имел в виду другое!

– Господа земляне, ахтунг... – вмешался гундешманец, от страха сбиваясь на родную речь.

Одна из куч у стены зашевелилась, и на грибной свет, стряхивая с хитинового панциря гниль и объедки, выполз тараканище, не в пример пилотам «паучьих» кораблей. Просто «кинг сайз» какой инсектище. Рубелия, завидев его, охнула и окончательно отключилась, а студент от страха и вновь повисшей на руках тяжести присел. Жорж и капитан от лишних телодвижений удержались, но Бушелье все-таки рванул узел корпоративного галстука и спрятался за спину Зигфрида.

Тараканище немного пошевелил усами, похрустел каким-то куском из горы объедков и наконец выдал длинную трель. Закончив речь, он чуть подался вперед и указал правым усом на капитана.

– Кондец тебе, Кактус, – выдвинул Бушелье свою версию перевода.

– Это мы еще посмотрим, – Зигфрид сжал кулаки. – Выпьешь потом за меня.

Броситься в последний бой ему не дал окрик студента.

– Господин капитан, он сказал, что вы единственный прямоходящий, кто так легко освоил их технологии! За это вас не съедят сегодня на вечернем банкете, а оставят в качестве консультанта по разборке крейсера.

– А нас что же... с-съедят? – у Жоржа отвисла челюсть.

– Вас на первое, нас на десерт. – Студент, похоже, гордился, что чужаки посчитали его и Рубелию более вкусными.

– Я не хочу... – просипел Бушелье. – Скажи ему, что у меня полно денег! Я дам любой откуп!

– Зачем жукам малахаи? – Зигфрид хлопнул менеджера по плечу. – Крепись, Жора.

– Как это зачем?! – захныкал Бушелье. – Я главный менеджер «Баблинвеста», я богач! Они на мое состояние все объедки Галактики могут скупить!

– Видел, какие у них космолеты? Они себе и без твоих баблов все, что нужно, захапают...

В этот момент супержук снова застрекотал и вдруг запустил кончик уса в нагрудный карман клубного пиджака Бушелье. Менеджер замер, а когда острый ус с наколотым на него маленьким квадратным пакетиком оставил его одежду в покое, Жорж заерзал.

– Это не мое, даже не знаю, как оказалось в кармане! Наверное, кто-то дал подержать, ну, я и сунул... машинально!

– Жора, ты не в участке, – остановил его Зигфрид. – Расслабься.

– Господин пришелец спрашивает, чем это так приятно пахнет? – ухмыляясь, перевел студент.

– Это вам, – мгновенно сориентировался Бушелье. – Так сказать, в знак дружбы и взаимопонимания. Образец товара. Моя компания занимается поставками этой... э-э... продукции на все крупные рынки освоенных миров. Если вы нас не сожрете, мы сможем наладить канал и до вашей уютной планеты!

Чужак забросил пакетик с порошком в пасть и звучно сглотнул. А затем еще чуток пострекотал.

– Он спрашивает, как это называется и для чего используется, – подсказал гундешманец.

– Это называется... «дрянь», или «дурь», а еще некоторые называют это дерьмом, – охотно ответил Жорж. – А используется для поднятия настроения. Конечно, за все приходится платить, и те, кто увлекается этой дрянью, живут не дольше пяти лет, но живут счастливо, как полные идиоты.

Таракан вдруг осел на левую заднюю ногу, выпрямился, снова осел, теперь на правую переднюю и в конце концов шлепнулся на пол, обдав пленников брызнувшей из-под брюха объедочной гнилью.

– Вот его вставило! – удивился Зигфрид. – Меня так только после второго литра валит, мордой в салат.

– Дерьма не держим, – приосанился Жорж. – В смысле, держим только лучшее дерьмо.

– А еще у тебя есть? – тихонько спросила очнувшаяся Рубелия. – Может, он нас отпустит?

– Полный трюм, – Бушелье небрежно махнул рукой и вдруг замер, округлив глаза. – Полный трюм! Мы спасены!

– Ну да... – скептически хмыкнул студент.

– А что? – насторожился Жорж.

– А то, что половина мешков в вашем трюме с порошком борной кислоты, а еще почти столько же с сухим хлорофосом. И только пять процентов «дряни». Да и то не лучшего качества. Так, на одну «семерку».

– Это что же, Еврони решил нас нагреть?! – возмутился Бушелье.

– Естественно, – гундешманец пожал плечами. – Чему вы удивляетесь? Он понимает, что Злюхина рано или поздно выловит ваша контрразведка и все его деньги пойдут в доход государства. Так почему бы не пнуть издыхающего питона? Вот так все и получилось; Яков отдал за партию фальшивой «дряни» последние сбережения и остался на мели. А если он вдруг заявится разбираться, Еврони тут же сдаст его Бандерскому и компании.

– Вот жирная скотина! Мы ему, как старому, проверенному партнеру, перевели деньги, и не по факту получения товара, а когда крейсер только вошел в гиперпространство, а он, жаба, вот что удумал! Украл, скотина, весь наш оборотный капитал!

– Не надо так про папу, – обиделась Рубелия. – Он просто настоящий бизнесмен. Он всегда говорил, что в большом бизнесе принято друг друга жрать. Ваш Злюхин сейчас слабый, и поэтому его кушают.

– Если этому таракану покажется, что выкуп в пять процентов от партии маловат, скушают нас! – Бушелье указал пальцем на разомлевшего чужака.

– А может, сделаем ноги, пока он не в себе? – предложил Зигфрид.

Жук что-то протрещал, и студент удрученно вздохнул.

– Не получится, он уже догадался, что у нас в трюме. Говорит, что сейчас немного побалдеет и пойдет лично проверять свою догадку. С вами, капитан. А мы останемся здесь. На всякий случай. В залог.