День Вампира - Олег Дивов

– Скопытился, – поставил диагноз Долинский, заглядывая под кровать. – Эй, там, под нарами! Михуил, а Михуил! Ужас, летящий на крыльях ночи! Ефимов! Не слышит. Ну и ладно. Андрей, ты когда-нибудь с бетоном работал?

– Кто с ним не работал… – буркнул недовольно Лузгин, подозревая, что его опять сейчас припашут.

– Отлично. Понимаешь, у меня с улицы в подвал стальная дверь. На крышку люка можно шкаф поставить. Но там еще окошко есть. Оно заколочено давно, только когда в подвале сразу два вампира, это несерьезно. Вдруг развяжутся и вылезут. Надо бы бетонную пробку в то окно запузырить. Я сейчас позвоню, скажу, чтобы привезли мешок цемента. А песочка чистого за домом целая куча. Корыто, лопата, доски для опалубки – все найдется. Сделаешь? Очень тебя прошу.

– Почему два вампира? – вместо ответа спросил Лузгин.

– Не бросать же Катерину.

– Ты говорил, она не переломается.

– Ей все равно конец, – веско сказал Долинский. – Рискнем, вдруг получится. И в любом случае, если мы ее спеленаем, будет минус один кровосос на улице.

Так Лузгин стал еще и бетонщиком.

Когда стемнело, приехал на своей развалюхе Котов, трезвый и оживленный. Он приветствовал Лузгина учтивым полупоклоном, зашагал по тропинке к дому и тут увидел Мишу. Вампир-художник разлегся на газоне и созерцал звездное небо.

Котов хищно подобрался, сунул руку под плащ и сделал на Мишу стойку, как хорошо вышколенная легавая.

– Это что за говно тут валяется? – прошипел капитан.

Миша чуть приподнялся и смерил Котова презрительным взглядом.

– Выбирайте, пожалуйста, выражения, – сказал он и снова лег.

Котов, не вынимая руки из-под плаща, обошел художника кругом и вопросительно посмотрел на Лузгина.

– Миша к Игорю пришел, – объяснил Лузгин.

– Милиция, капитан Котов. Предъявите документы.

– Отвали, мусор, – лениво бросил Миша.

Ничего в нем сейчас не было общего с раздавленной особью, которая умоляла впустить ее утром. Лузгин поймал себя на том, что немного побаивается Миши. Впрочем, поблизости были Вовка и Грэй, которым этот новый Миша нравился все меньше с каждой минутой. Оборотень снова прятался в кустах, страхуя друга, а пес совсем по-человечески убрался от греха подальше на задний двор.

– Я повторять не буду. Документы.

– Слушайте, капитан, это Михаил Ефимов, наш с Игорем старый знакомый. Мы в одной школе учились. Он к Игорю по делу.

– Я тоже к Игорю по делу, – сообщил Котов. Пошарил в кармане, вытащил пистолетную обойму и небрежно уронил ее Мише на грудь. – Понюхай, чем пахнет, красавец.

Миша брезгливо поднял обойму двумя пальцами.

– Неужто серебряные пули? А вы эстет, товарищ мент, – сказал он. – И что?

– А то, что у тебя на морде написано отвращение. Ты возьми ее нормально, в кулак. Слабо?

– Как вы их вычисляете? – спросил Лузгин, надеясь хоть немного отвлечь Котова и сбить напряжение.

– Опыт, – сухо ответил Котов.

– Поймите, не стал бы Игорь терпеть его здесь просто так. Я же говорю – Миша по делу. Оставьте человека в покое.

– Это не человек.

«Тут у всех, кто этим занимается, – личные счеты», – пронеслась в голове фраза, услышанная от Долинского. Лузгин видел: капитан не дурачится, он на полном серьезе готов бить врага.

А может, и убивать.

Миша подбросил обойму вверх, Котов ловко поймал ее левой.

– Одно неверное движение, тварь, – сказал он, пряча обойму в карман, – и тебе конец.

– Напугал! Мне давно уже конец. Поэтому я здесь. Я пришел к Игорю за помощью. Он обещал, что поможет выздороветь.

– Выздороветь? Да ты весь пропитан чужой кровью. Тебе не переломаться ни в жизнь. Вставай, пойдем, выйдем, поговорим по-мужски. Неужели тебе не хочется убить меня?

– Я бы с радостью, но сейчас не могу. Не имею права.

– А я – имею!

– Капитан, да не валяйте же дурака! – взмолился Лузгин.

И тут будто с неба обрушилось мягкое, но тяжелое. Обволокло, сковало по рукам и ногам. Это проснулся Долинский и сразу взял быка за рога. Лузгин сел на траву.

Котов остался стоять, более того, он достал пистолет.

– Капитан, вы маньяк, – невнятно пробормотал Лузгин.

Миша лежал неподвижно, глядя в дуло. Он не собирался драться с Котовым, во всяком случае, этой ночью.

Котов, пошатываясь, целился Мише в лоб.

Подошел Долинский, шлепая тапочками и запахивая халат.

– Всем доброй ночи, – сказал он. – Евгений, не будете ли вы так любезны убрать оружие? Спешите вы, честное слово.