Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

– Хэ, Филимон! Хватил. Ты поработай с его! Столько и не живут.

Филимон? Феодор?

Лешка навострил уши. А не о его ль знакомцах идет речь? Если так, то эти разозленные парни – нечто вроде местных ментов. Участковые или опера – кто там их разберет…

– Филимон служака стоящий! – высказался немногословный Панкратий. – И дело свое туго знает. Даже куратор его побаивается. А на начальство Филимону плевать.

– Вот потому-то глупый и молодой Маврикий – куратор, а Филимон кто? То же, что и мы… Только что весу у него побольше, да и уважают все.

– Есть за что уважать!

– Ну да… А ведь недавно и у него прокол вышел!

Отпив пива, юноша насторожился.

– Какой? – Оба здоровяка дружно повернулись к Никону.

А тот позвал трактирщика:

– Ну? Долго мы еще будем ждать?!

– Несу уже, господа, несу…

Лично поставив на стол объемистые бокалы, кабатчик наполнил их вином из серебряного кувшина и, поклонившись гостям, удалился.

– Неплохое вино, – отпив, почмокал губами Никон. – И, кажется, неразбавленное.

– Попробовал бы он нам разбавить! Ты нам про Филимона-то доскажи.

– Да нечего и рассказывать-то. Сами, что ли, не знаете, как недавно Филимон турецкого лазутчика упустил?

– А, ты про это… Так это Феодор, не Филимон. И не упустил – а прикончил во время побега.

– Ну… – Никон покачал головой. – Я вижу, вы лучше моего знаете.

– Вообще, я бы на месте Филимона немедленно арестовал старика вместе с его шайкой – сразу бы стало чего в отчетах писать!

– Думаю, Филимон завтра так и поступит – чтоб на строевой смотр не ходить.

– Тихо вы! – шикнул Никон. – Разболтались, как бабы в базарный день. А между прочим, мы тут не одни.

– Да ладно, кто тут чего поймет-то? – Иоанн расхохотался и снова наполнил бокалы. – Вот бы ты, Никон, с Филимоном сегодня поговорил. Может, мы к нему в напарники набьемся? А то что-то не хочется выпрашивать у знакомых стражников доспехи и шлем. Они-то дадут, так ведь сколько вина им потом придется выпоить! Да и не лежит у меня душа ко всяким маршировкам да славословиям.

– У меня, можно подумать, лежит. – Хмыкнув, Никон разлил по бокалам остатки вина. – А с Филимоном поговорю. И вы будьте готовы, ежели что…

– Да мы завсегда!

Допив вино, парни быстро покинули таверну. То же самое, чуть выждав, сделал и Лешка, возблагодарив «его величество случай» в лице выпитого утром кислого вина. Не выпил бы – не икал бы, не икал бы – не захотелось бы пива, не захотелось бы пива – не зашел бы в эту таверну, не подслушал бы случайно беседу… из которой много чего узнал. Значит, вот что задумал следователь Филимон! Взять старика… А старик, скорее всего, – Леонидас Щука. Скорее всего…

Выйдя из питейного заведения, юноша неспешно направился в сторону Меландзийских ворот. Над головой, в ярко-голубом небе, отражаясь в стеклах домов, светило солнце, не знойное, как летом, а по-осеннему теплое, приятное. Легкий ветерок шевелил листья каштанов, росших вдоль неширокой улочки, полной народа. Кто-то стоял на углу, у фонтана, в очереди за водой, кто-то покупал в многочисленных лавках еду, кто-то спешил по делам, а кое-кто неспешно прогуливался, вот как Лешка.

Вкусно пахло жареными каштанами, яблоками, близким морем и свежей, только что выловленной рыбой. Белые домики под красными черепичными крышами, кусты акации и сирени, яркие цветы на подоконниках и клумбах, бегающие с веселым смехом дети… Славно, ах, славно!

Лешка умиротворенно присел на скамейку и незаметно погрузился в мечтания. Когда-нибудь и у него будет такой же дом, вот, как этот, с эркером, или как тот – с веселенькими ярко-зелеными ставнями, или как вон тот – с мраморными львами… Дом… И семья… И дети… Ксанфия… Ксанфия! Значит, она в Морее. Значит, нужно добраться туда! Но сначала попытаться отыскать Владоса. Да и заиметь деньжат неплохо бы было – иначе на что путешествовать?

– Уфф… Не сразу заметил вас, господин, – усевшись рядом, вытер пот с лица Тимофей.

Юноша вздрогнул – слишком уж замечтался, даже и не заметил подошедшего парня. Тряхнув головой, отогнал приятные мечты и быстро спросил:

– Ну?

– Кое-что вызнал, – с улыбкой доложил Тимофей.

– Ну, ну, рассказывай! – радостно оживился Лешка.

– Бывший владелец керамических мастерских у Меландзийских ворот, господин Владос Костадинос вот уже около года находится в городской тюрьме!

– Как в тюрьме?! – с лица юноши мигом слетела радость.

– По обвинению в присвоении государственной казны!

– Казны? – Лешка лишь присвистнул от удивления. – Да как же такое может быть?

– Не знаю, господин. Но сведения верные – не от одного человека получены.

– Так-так… – протянул юноша. – Теперь надо установить, где находится это тюрьма…

– Уже установил, господин. На западной окраине, точнее – на улице Пиги.

– Это где ж такая?

– У Силиврийских ворот…