Полководец - Елена Хаецкая

— Это она для красоты слога, — вздохнул Авденаго. — Я же вам нарочно слово в слово пересказываю, как просили.

— Ну, извини, извини. Тебе, наверное, не очень приятно вспоминать, как она тебя еще обзывала. Кстати, были какие-нибудь свежие выражения?

— Только «жопа», — угрюмо произнес Авденаго.

— Старо как мир, — наморщился Моран. — Не ожидал. Она все-таки креативная натура, мастерица. Хотела покорить Калимегдан. И вдруг — такая банальность. Я почти разочарован.

— Я ей говорю: «Я тебе из квартиры Морана звоню». Она: «Ага, так я тебе и поверила, звонарь дешевый. Я ведь с денискиного мобильника домой звонила, там номер остался. Хватит меня разыгрывать, не на дуру напали». Я слышу — она сейчас трубку повесит и больше ведь нарочно не подойдет.

— Это ты как догадался?

— У нее характер зловредный.

— Успел, значит, оценить?

— Успел… Мы с ней в Гоэбихоне даже подрались.

— Надеюсь, не в переносном смысле? — осведомился Моран. — А то здесь, как я уже слыхал, старое доброе «подрались» означает — «сильно поспорили»…

— Нет, она мне накостылять пыталась, потом я ей, — признался Авденаго.

— Ну, и какова она на ощупь? — полюбопытствовал Моран.

— Твердая, — сказал Авденаго. — Я об нее кулак ушиб.

— Таких палкой надо, — посоветовал Моран. — В следующий раз знай.

Авденаго кивнул и вернулся к изначальной теме разговора:

— В общем, я ей кричу: «Деянира, не будь дурой, не вешай трубку! Я правда от Морана звоню. Мы его нашли». Тут она мне сразу поверила. И говорит: «Ага, ври больше, гнилозубый».

— Гнилозубый, — прошептал Моран.

— Я ей говорю, — увлеченно продолжал Авденаго, — мол, зубы у троллей принято красить, и они от этого хоть и цвета жуткого, но вовсе не гниют, а только становятся крепче. И чтоб не выражалась попусту, если ничего не знает. Тут она зловеще так говорит: «Ну все, говорит, я вешаю трубку. Прощай, рыжее недоразумение». Я ей: «Приходи сегодня в семь вечера к нему на квартиру, будет угощение». А она: «Ага, ага, жди, как же, приду». И на том разговору конец.

— Уф! — с облегчением выдохнул Моран. — А ты еще боялся, что она не придет.

— А что, разве придет? — удивился Авденаго, однако нарушить повеление не посмел и продолжил изготовление «новых пирожных» под пристальным надзором Морана (с дивана).

— Она ведь положительно обещала. «Жди, приду». Это ее слова?

— Возможно, она произнесла их с иронией, — заметил Авденаго.

— Женщины насквозь лживы, и ирония у них такая же, — сказал Моран. — Учись, пока я тебя учу.

Авденаго промолчал, предпочитая оставаться при своем мнении. Он очень боялся, что именно его истолкование речей и побуждений Деяниры окажется истинным и что девушка и впрямь сочтет весь этот телефонный разговор пустым розыгрышем. Страшно даже представить себе, что будет с Мораном.

И еще более жутко подумать о том, как Моран, разъяренный и разобиженный, поступит с Авденаго…

«Убьет еще сдуру, — тоскливо топталась одна-единственная мысль в натруженных мозгах. — Обвинит, что не так с женщиной разговаривал, не то ей говорил, не нашел нужных слов… И как даст по голове! Это у него запросто. Попадет в висок, случайно, конечно, не от злости, — и все, привет, Авденаго, поминай как звали».

Моран высунул язык и слизнул крошку, прилипшую к скуле. Авденаго никак не мог привыкнуть к тому, какой длинный у Морана язык. И какой сильный. И какой фиолетовый…

Моран сказал:

— Фу, я обслюнявился. Подай салфетку.

Авденаго подал ему салфетку, радуясь тому, что миг расправы еще не наступил.

И тут в дверь позвонили.

Авденаго посмотрел на Морана. Тот сделал непроницаемое лицо и уставился в потолок. Тогда Авденаго обтер руки о штаны и отправился открывать.

Деянира влетела в комнату, на ходу сбрасывая сапоги и зимнюю куртку.

— Моран, голубчик, Моран!

Моран подскочил на диване и неловко обнял ее.

— Ну вот и ты, моя девочка!.. Цела, невредима!..

— Я нашла вас! — радостно объявила Деянира и поцеловала Морана в лоб. Точнее, она пыталась поцеловать его в лоб, но промахнулась и попала своим поцелуем по носу. А это уже означало чистой воды кокетство, и девушка густо покраснела.

Джурич Моран важно произнес:

— Ступай мыть руки, Деянира, а потом садись за стол. — Он мельком глянул на Авденаго: — А ты подай чашки. И согрей еще раз чайник. Не видишь — госпожа явилась с мороза. У нее, наверное, ручки озябли.

— И ножки, — прибавила Деянира весело.

— И ножки! — воскликнул Моран. — Авденаго, приготовь ножную ванну. Необходимо следить за здоровьем госпожи. Джурич Моран, между прочим, всегда очень обеспокоен самочувствием своих клиентов.

— И поэтому посылает их на верную смерть, — тихонько вставил Авденаго, но развивать свою мысль не решился и быстренько слинял на кухню.

Как Деянира ни сопротивлялась, ее заставили снять джинсы и носки и сунули ее тощие бледненькие ножки в таз с горячей водой.

— Целебных трав туда насыпь, — беспокоился Моран.

Авденаго с кислой ухмылкой бросил в воду пару кристалликов марганцовки.

— Так сойдет?

Деянира пошевелила в воде пальцами ног.

— Неплохо, — снисходительно произнесла она. — Я почти согрелась. А это у вас там что за угощение?

— Кушай, кушай, девочка, — Моран придвинул к ней тарелку. — Это я сам приготовил для тебя. Собственными руками.

Деянира встретилась взглядом с Авденаго. Он чуть прищурился и отвел глаза. Таким его Деянира еще не видела: обычно самоуверенный и нахальный, сейчас Авденаго являл собою образец лукавого подхалима. Интересно, что у него на уме?

— Подай сперва полотенце, — распорядилась девушка. — Хочу вытереть ноги.

Она устроилась на стуле, в клетчатой фланелевой рубашке до колен, босая. Моран собственноручно налил для нее чай, пока Авденаго ходил взад-вперед с тазом и полотенцами. На него вообще не обращали внимания.

Закончив возиться, Авденаго преспокойно уселся за один стол с хозяином. Моран машинально налил чаю и ему.

— Вот что, дети, — заговорил Джурич Моран, — для начала, я нечеловечески рад вас видеть. Что автоматически означает, что я рад вам истинной радостью, потому что люди совершенно не умеют переживать это чувство. Какой-то дефект людской психологии, который в хорошие времена вызывает у нормального тролля сострадание, а в дурные — желание размазать по стенке.

Он выдержал паузу и с сияющей улыбкой воззрился сперва на Деяниру, а потом и на Авденаго. Деянира весело улыбнулась в ответ, Авденаго опустил голову, как будто был в чем-то виноват.