Мой любимый менталист - Ольга Шерстобитова

– Лучше сейчас, – хором сказали мы со Снежаной, не горя желанием оставаться на этой планете.

Маркус не стал спорить, пошел первым, и вскоре гряда скал, отгораживающая водопад, осталась позади, а перед нами шумело море. Какое-то время мы шли вдоль берега, а после нырнули в джунгли. Здесь уже приходилось быть начеку, и Маркус сделал привал. Пока мы со Снежаной отдыхали, раздобыл тропических фруктов, и мы поели, восполнив силы.

Идти приходилось медленно, и я чувствовала сильную усталость. Маркус не подпускал к нам близко хищников, дважды вступал в схватку с огромными змеями, и один раз отшвырнул какую-то местную дикую кошку. Я не вмешивалась, лишь накидывала на меня и Снежану ментальный щит. Ловила себя на мысли, что внутри растекается тепло, когда Маркус защищает меня. Делает это уверено и спокойно, так словно всю жизнь только этим и занимался. Впрочем, так ведь оно и было. Мой мужчина не из тех, кто будет смотреть на чужие беды, ничем не помогая.

Я восхищалась им, любовалась и краснела от воспоминаний о нашей близости. Даже сейчас, еле держась от усталости, мне безумно хотелось обнять его и пройтись пальцами по обнаженной мужской спине, вызывая толпу мурашек.

Наконец, мы добрались до места, и едва я оказалась внутри нашего транспорта, закрыла глаза и провалилась в сон.

Маркус Веэйрас

Если мы выживем и выберемся из этой бездны, я никуда Нику не отпущу. Она еще не знает, не догадывается об этом. Но я от нее не отступлюсь.

Я старательно играл свою роль, выжидал подходящего момента и медленно, раз за разом разрушал защиту кристалла. Перенастраивал так, чтобы это было незаметно. И старался не терять из поля зрения Нику и Дайруса.

Боль отдала в виски, прострелила, но я сдержался и даже не поморщился. Ставки слишком высоки.

Я был напряжен, собран и улавливал малейшие изменения, происходящие в пещере. Когда расправился с защитой и проверил, что кристалл на меня не действует, сосредоточился на пещере. Где-то в ней точно есть уязвимое звено, необходимо лишь нащупать его, и использовать свою редкую грань дара – телекинез.

Но времени оказалось совсем мало. Либо бью скальную породу сейчас, надеясь на удачу, либо упущу и этот шанс.

Рискнул, и не теряя ни мгновения, едва нанес удар, бросился к Нике. Закрыл собой, убедился, что не ранена и принялся разбираться с тем, что творилось вокруг. Я никогда не был жесток, но когда стоит выбор между жизнью любимой женщины и этими монстрами, я не чувствую ни жалости, не сожалений. Каждое движение выверено, отточено, и справляюсь я быстро.

Рушится пещера, рушится мой мир, когда Дайрус пытается снова использовать кристалл, и в меня ударяет чужая ментальная сила. Она бьет наотмашь, зло, заставляя подчиниться, но я цепляюсь за воспоминания о Нике, сосредотачиваюсь на том, что она рядом, и выстраиваю стену, от которой ударная волна отталкивается и несется обратно.

Выбор сделан, и смерть Дайруса почему-то никак не отзывается во мне. Может, потому что он никогда не был мне настоящим отцом. Абсолютно чужим человеком. А ведь я должен чувствовать боль. Хотя бы немного.

Пещера продолжает осыпаться, и теперь я сосредоточен лишь на том, чтобы вытащить отсюда Нику и эту девчонку с Рейва. Со Снежаной я ныряю в водопад и вытаскиваю ее на выступ скалы. И понимаю, что кристалл все еще во мне.

Эта мерзость продолжает оставаться внутри, и ей подчиняются все те ариаты, которых оплел интригами Дайрус. Я слышу их голоса и панику и понимаю, что это надо остановить. Коротко объясняю, что произошло, а потом решительно разрезаю запястье и вытягиваю кристалл, оставляя в нише под камнями.

Тело скручивает, распространившийся через кристалл яд, лишившийся подпитки, сжигает меня, но мгновенная регенерация делает свое дело. Я отпустил на свободу всех, кого держал, и выдохнул.

Теперь можно возвращаться к Нике. Теперь я достоин ее. И теперь, все на чем я сосредоточен, это – как нам выжить. Я не отпускаю ее ни на мгновение, даже когда она падает вниз через водопад, не упускаю Нику из вида, и понимаю, как через многое мы прошли.

Жадно целую и не могу напиться ее дыханием и стонами. Хочу большего. Ее всю. Здесь и сейчас, но останавливаю себя.

Нельзя же так сильно поддаваться адреналину, который провоцирует сейчас этот всплеск.

Выдыхаю, смотрю на нее и слова сами вырываются. Искренние, честные… На них так отчаянно долго не хватало смелости, что сейчас, я тону в глазах любимой женщины и опасаюсь только одного: услышать ее отказ.

Но все мои страхи и сомнения разбиваются о ее «да». Самое желанное «да» на свете. И даже идея взять с собой жреца теперь вовсе не кажется мне глупой. Тогда бы Ника точно от меня никуда не делась. Я вновь нахожу ее сладкие губы и на несколько мгновений пропадаю в них вместе с ней. Моей самое любимой, самой желанной девчонкой.