Марк и Эзра - Рагим Джафаров

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на часы, записал время и перевел взгляд на табличку. Ватикан.

В лавку вошел Тровато. В белом. Бывший кардинал неторопливо покрутился на месте, делая вид, что осматривается.

– Добрый день, синьор Кауфман, – наконец поздоровался понтифик.

– Если честно, то еще ни разу ваш визит не совпал с добрым днем, – хмыкнул Марк. – Я даже начал думать, что дело в вас.

– О, может быть, – согласился Тровато. – Я пришел с неприятными новостями.

– Дайте угадаю: тиара не по размеру?

– С чего вы взяли? – удивился Тровато.

– Ее явно шили не на вашу голову, – пожал плечами Марк.

– Смешно, – не улыбнувшись, кивнул понтифик. – Но я пришел с другой целью. Не знаю, в курсе ли вы последних новостей, слышали что-нибудь об энергетической революции?

– Да, читал что-то о новом источнике энергии, – кивнул Кауфман, доставая трубку. – И что с ним?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк отложил трубку и посмотрел на часы, записал время. Перевел взгляд на надпись. Ракка.

В лавку вошел человек с замотанным лицом в пыльной военной форме и с автоматом наперевес. Он удивленно посмотрел на Кауфмана, потом на Тровато.

– Добрый день, – стягивая платок с лица, сказала Клара. Задумалась на секунду и добавила: – Ваше преосвященство или…

– Святейшество, – строго поправил Тровато, потом улыбнулся. – Но что нам в этих титулах.

– Действительно, – ухмыльнулся Кауфман.

Повисла тишина. Тровато медленно перебирал четки, глядя на Клару. Клара снимала перчатки, чтобы чем-то себя занять, Кауфман продолжил набивать трубку.

– Мне так приятно, что все вы пришли сюда, чтобы помолчать, – протянул хозяин лавки елейным голосом.

– Хм, ну что же, я подожду, – вскинулся Тровато и направился к журнальному столику.

– Не стоит, вы были первым, – возразила Клара.

– О, бросьте, – отмахнулся Тровато.

– Я иногда даже жалею, что презираю людей. Вы все такие милые, – хмыкнул Кауфман.

– Ладно, – равнодушно согласилась Клара, снимая рюкзак, – я принесла то, что ты просил.

– Я просил? – удивился Марк и стрельнул глазами на Тровато. Но тот ничего не заметил, увлеченный перебиранием четок и разглядыванием вида из окна.

– А кто? – фыркнула Клара. – Вот!

Клара положила на прилавок что-то, замотанное в тряпье. Марк удивленно посмотрел на нее.

– Что это?

– Копье, чтоб тебя! Кауфман! Ты с ума сошел?

– Давно, – кивнул он серьезно, – но я не просил тебя принести мне копье!

Тровато повернулся и внимательно посмотрел на обоих.

– Возможно, я знаю, в чем дело.

– Даже я не знаю, в чем дело, – бросил Кауфман.

– О, ну тогда я просто постою тут и послушаю, – Тровато отвернулся.

– Да что за день!

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Кауфман рефлекторно записал время и посмотрел на надпись. Лондон.

В лавку вошел пожилой мужчина и удивленно уставился на присутствующих, не зная, чему больше удивиться – вооруженной девушке в пустынном камуфляже или мужику в наряде понтифика.

– Я, наверное, попозже зайду.

– О, не стоит. Нет-нет! Проходите, – перебивая друг друга, загомонили все трое. Клара подошла к журнальному столику и села в кресло. Тровато снова повернулся к окну.

Мужчина неуверенно подошел к стойке, положил на нее руки, собрался что-то сказать, но вдруг оглянулся. Клара и Тровато сделали вид, что рассматривают статуэтку жабы на стеллаже.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался Кауфман, разглядывая сверток на прилавке.

– Да, – повернулся к нему мужчина. – Меня зовут Оливер.

– Марк.

– Знаете, у меня есть жена.

– Соболезную, – кивнул Кауфман.

– О нет, она прекрасный человек! – запротестовал мужчина.

– Тогда соболезную ей. Один из двух супругов всегда козел, – пробурчал Кауфман.

– Я не был бы так категоричен, – поморщился Оливер. – Так вот, моя жена. Ее зовут Мэри. Так случилось, что моя супруга намного моложе меня.

– Как так? – с интересом спросил Марк.

– В каком смысле? – не понял Оливер.

– Как именно так случилось?

– Любовь, думаю, – улыбнувшись, сказал мужчина.

– Сколько лет вашей супруге?

– Двадцать два, а что?

– Точно любовь, – согласился Кауфман с непроницаемым лицом и посмотрел за спину Оливеру.

Мужчина оглянулся. Клара и Тровато с серьезными лицами рассматривали старинный сервиз.

– Продолжайте, – попросил Кауфман.

– Да. О чем это я? – повернулся мужчина.

– Про любовь, – напомнил Марк.

– Благодарю. У меня, к несчастью, возникли некоторые сомнения.

– В чем же? – максимально серьезно спросил Кауфман.

– В том, что моя супруга меня действительно любит. Стыдно признаться, но мне кажется, что все дело в деньгах, – развел руками Оливер.

– И вы хотите, чтобы я дал вам что-то, способное разрешить эту неясность?

– Нет, конечно, – замахал руками Оливер. – Дайте мне то, что развеет все мои сомнения. Я хочу быть уверен в ее любви.

Повисла тишина. Кауфман снова глянул за спину покупателю. Оливер обернулся. На него, не скрываясь, смотрели Тровато и Клара. Мужчина отвернулся.

– Есть у вас что-то такое?

– Да. – Кауфман встал и направился в подсобку.

– Я прошу прощения, – обратился к Оливеру Тровато. – Я стал невольным свидетелем вашего разговора.

– Невольным ли? – хмыкнул мужчина.

– Скорее нет, чем да, – признался Тровато. – Так вот. Неужели заблуждение вам милее правды?

– Врачи сказали, что у меня еще полгода, – спокойно сообщил Оливер. – Деньги я не унесу в могилу. Хоть поживу напоследок.

– Он вас уел, – сказала Клара. Потом добавила: – Святейшество.

– Но почему вы просто не попросите исцелить вас? – сделав вид, что не слышит Клару, сказал Тровато.

– Да сколько можно жить-то? Мне почти шестьдесят. Хватит.

– Но ваша жизнь дарована вам свыше, неужели такое сокровище…

– Мое сокровище, мне и решать, – пожал плечами Оливер.

– Вот. – Кауфман вышел из подсобки и положил на прилавок шляпу. – С вас двести долларов. Просто надеваете ее, и все сомнения улетучиваются.