Сумерки героя - Дэвид Геммел

— Чей это был призрак? — упорствовал Ниалл.

— Твоего деда. Ориена, короля-воителя.

— Зачем ему было приходить к вам?

— Я уже сказал, что он явился не мне, а моему другу. — Серый Человек положил руку на плечо Ниаллу. — Я знаю, ты пережил страшную ночь, но поверь, это еще не самое худшее. Сейчас у нас, правда, нет времени на разговоры, но после, когда мы будем в безопасности, я отвечу на все твои вопросы. Хорошо?

Ниалл снял камзол и надел кожаную рубашку. Она оказалась ему великовата, но в ней было удобно. Из оружия он, обойдя комнату, выбрал саблю с клинком из вороненой стали и эфесом из почерневшей меди, превосходно уравновешенную. Ниалл вдел ее в ножны и хотел опоясаться ею, но пояс тоже был ему велик.

— Держи, — сказал Серый Человек, бросив ему перевязь с кольцом для ножен. Ниалл надел ее и привесил саблю.

— Что теперь будем делать? — спросил он.

— Будем жить либо умрем, — ответил Серый Человек.

Эмрин уронил голову на грудь. Изо рта у него текла кровь, и вся верхняя часть тела превратилась в океан боли.

— Больше я твоего нахальства не потерплю, — сказал Шед. Он ударил Эмрина кулаком в висок, и стул, к которому тот был привязан, свалился на пол. — Поднять его! — скомандовал Шед. Грубые руки рывком вернули стул в прежнее положение, и к горлу Эмрина подступила тошнота. Шед сгреб его за волосы и запрокинул голову назад. — Ну давай, Эмрин, скажи что-нибудь смешное! — Левый глаз у Эмрина не открывался, но правый пристально смотрел на узкое, с острыми чертами лицо Шеда. Эмрину хотелось обозвать его как-нибудь похлеще, но в голову больше ничего не приходило. — Вот видите, ребята, — не так уж он и крут.

— Я ничего не знаю, — прошептал Эмрин, и кулак Шеда снова врезался ему в лицо. Эмрин выплюнул выбитый зуб и опять уронил голову. Шед снова откинул ее назад.

— А мне теперь уже наплевать, знаешь ты что-то или нет. Я тебя всегда ненавидел, известно это тебе? Шлялся всюду, красавец писаный, с денежками Серого Человека в карманах. Покупал себе самых красивых девок, а на нас, простую солдатню, свысока смотрел. Знаешь, что я с тобой сделаю? Забью тебя до смерти. Погляжу, как ты будешь захлебываться собственной кровью. Что ты об этом думаешь?

— Эй, Шед, — сказал другой солдат. — Нам так не приказывали.

— А ну заткнись! И выйди вон, если ты такой нежный.

Эмрин услышал, как скрипнула дверь.

— Ну, чем бы таким развлечь тебя для начала? Может, пальцы тебе отрезать? Или... — Эмрин почувствовал укол кинжала в пах и в первый раз закричал, вызвав гулкое эхо в Дубовой гостиной. Резко откинувшись назад, он опрокинул стул, рухнул на пол и стал отчаянно дергаться в своих путах.

— Поднять его, — бросил Шед, и двое оставшихся солдат двинулись к упавшему.

Лежа на полу, Эмрин увидел, как открылась дверь и вошел Серый Человек с маленьким двукрылым арбалетом.

— Развяжите его, и я оставлю вам жизнь, — произнес Серый Человек спокойно, самым обычным голосом. Трое попятились, доставая оружие.

— Ты очень любезен, — сказал Шед, — но в твоем арбалете только две стрелы, а нас трое.

Серый Человек шевельнул рукой. Стрела пролетела по воздуху и вонзилась Шеду в горло. Он покачнулся и упал на колени, захлебываясь собственной кровью.

— Теперь вас двое. Развяжите его.

Один из солдат, поглядывая на умирающего Шеда, достал нож и перерезал веревки, привязывающие Эмрина к стулу, а после бросил оружие и отошел к стене. Второй последовал его примеру. Серый Человек прошел мимо Эмрина к Шеду, делающему слабые попытки выдернуть из горла стрелу, и выдернул ее сам. Из раны хлынула кровь. Шед, захлебываясь, повалился на пол, дрыгнул ногами и умер.

Эмрин заставил себя приподняться на колени и попробовал встать. Его шатнуло. Серый Человек подхватил его.

— Держись. Дыши поглубже. Надо, чтобы ты усидел на коне.

— Да, господин, — с трудом выдавил Эмрин. Рядом с ним появился молодой человек, и Эмрин узнал герцогского сына Ниаллада.

— Позвольте помочь вам, — сказал юноша, и Эмрин оперся на него.

— Ступайте на конюшню, — велел Серый Человек. — Оседлайте двух коней и моего серого. Я сейчас приду.

Эмрин, поддерживаемый Ниалладом, вышел за дверь. На ковре лежал только что покинувший комнату солдат с перерезанным горлом. Дотащившись до парадного входа, они вышли на солнце. Свежий воздух оживил Эмрина, и к конюшне он подошел уже без поддержки.

Норда ждала их там с припасами, уложенными в небольшие мешки. Она бегом бросилась к Эмрину и нежно коснулась пальцами избитого, распухшего лица.

— Бедняжечка мой.

— Что, поубавилось красоты-то?

— Для меня ты и такой хорош. Займитесь-ка лучше лошадьми. Рыцарь велел, чтобы ему оседлали серого. — Она взяла Эмрина за руку. — Рыцарь — чудесный человек, но у него много врагов. Присмотри за ним, ладно?

Эмрин, несмотря на все свои страдания, рассмеялся.

— Я? За ним? Ну ты и сказала, Норда!

Серый Человек, с мрачным лицом, подошел к ним по мощенной гравием дорожке. Норда присела в реверансе.

— Ну как, можешь ехать? — спросил он Эмрина.

— Могу, господин.

Ниалл вывел из конюшни трех оседланных лошадей — двух чалых и мышастого. Серый Человек, сев верхом, повернулся к Норде:

— Спасибо, девочка. — Она опять присела. — И скажи Мадзе Чау, чтобы возвращался домой.

— Скажу, господин.

Эмрин с трудом взобрался на спину чалому и поехал к лесу вслед за хозяином и юношей.

Они ехали уже около часа, когда герцогский сын сказал:

— Те солдаты непременно поднимут тревогу. Скоро, наверное, за нами отправят погоню?

— У нас есть еще немного времени, — ответил Серый Человек.

Юноша помолчал и спросил:

— Вы их убили, да?

— Убил.

— Вы сказали, что оставите им жизнь, если они его развяжут. Что же вы за человек после этого?

Эмрин поморщился, услышав этот вопрос. Серый Человек, не ответив, направил коня к нему.

— Держите на запад, к лесу, чтобы руины остались к югу от вас. Если увидишь туман, сворачивай в сторону. Я догоню вас еще засветло.

— Да, господин. — Серый Человек повернул назад, и Эмрин крикнул ему: — Спасибо! — Потом он тронул каблуками коня и поравнялся с юношей.

Ниалл, красный и сердитый, воскликнул:

— Человеческая жизнь для него ничего не значит!

— Наша с вами значит, и мне этого довольно.

— Вы оправдываете то, что он сделал?