Ураган - Андрей Смирнов

Недовольно скривившись, Антонов высунулся из люка.

– Это что, были твои родители? – буркнул он, кивнув в сторону, куда убежали мутанты.

Маленькая девочка отрицательно затрясла бантами.

– А родители где?

Маленькая девочка пожала плечами. Антонов вздохнул.

– Ладно, забирайся сюда. Потом придумаем, что с тобой делать.

Маленькая девочка бодро залезла в люк и устроилась в соседнем кресле. Антонов погнал танк дальше.

«Ну, блин, повезло, – думал он. – Взвалил на свою шею эту кроху. Теперь придется еще и о ней думать. А я не могу. У меня, извините, есть более важные цели и задачи. Эх, найти бы родителей этой крохи да вмазать бы им от души за то, что бросили свое чадо посреди этого раздолбанного мутировавшего города…»

– Андрей.

Услышав свое имя, Андрей Антонов, обернулся в сторону маленькой девочки… Но никакой маленькой девочки там уже не было. В соседнем кресле, вытирая очки платком, сидела Светлана Васильева и немного смущенно улыбалась.

От такой картины Андрей Антонов офанарел окончательно и даже на некоторое время выпустил из рук джойстик для управления танком. Танк немедленно развернулся, смял остатки какого-то здания и едва, по марсианскому обыкновению, не опрокинулся в замаскированный кювет – но Антонов, вовремя сумев успокоиться, спас положение. Схватив твердыми руками бывалого геймера инопланетный джойстик, он в последний момент сумел вывести танк обратно на трассу.

– Андрей, – сказала Светлана Васильева. – Нам надо поговорить.

– О чем? – бросил Антонов сквозь зубы. – Кто ты?

– Светлана Васильева, – слегка удивленно ответила Светлана Васильева. – Ты разве меня не узнал? Впрочем, прошло десять лет…

– Когда я пустил тебя в свой танк, ты была в три раза меньше, и, вдобавок, носила розовое платье, – язвительно ответил Антонов.

– Дело в том, что после Большой Катастрофы я научилась произвольно менять свой облик… Извини, что пришлось прибегнуть к обману, но иначе встретиться с тобой было невозможно…

Антонов вдруг хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Уже довольно давно по городу бродят смутные слухи о мутанте, которого все называют Оборотнем – говорят, он может превратиться во что угодно. Так это ты и есть?

Светлана снова слегка смущенно улыбнулась.

– Ну, наверное… да.

Антонов мрачно кивнул и еще более мрачно сказал:

– То-то я смотрю… сегодня просто день старых друзей.

– Ты о чем?

– Да так, ни о чем. Забудь.

– Андрей, – повторила Светлана Васильева. – Нам надо поговорить.

– О чем, Оборотень?

– Пожалуйста, не называй меня так. Это прозвище придумали глупые, перепуганные люди. Пойми, Андрей, далеко не всегда произошедшая мутация имела одни лишь отрицательные последствия. В некоторых редких случаях она вызвала последствия исключительно благоприятные. Но даже и тогда, когда этого не произошло, внешняя перемена еще не означает, что человек изменился также и внутренне – в худшую сторону. Я знаю, что ты безжалостно уничтожаешь и марсиан, и мутантов – и хочу тебя спросить: почему? Ведь инопланетяне не виноваты, что наше ПВО сбило их летающую тарелку…

– Света, это грязная марсианская пропаганда. Никакой корабль над Красной площадью не взрывался. Они просто сбросили на Землю супермощную бомбу.

– Откуда ты знаешь?

– Я в этом уверен.

Светлана Васильева поняла, что спорить на эту тему бесполезно и перевела разговор в другое русло.

– А мутанты? Что они тебе сделали?

– Все мутанты – монстры.

– Даже я?

Андрей не ответил.

– И другие, – сказала Света, – даже те, чья телесная форма изменена… Не все они – чудовища внутри, даже если выглядят чудовищами снаружи… Вот, например, Дракон…

Андрей быстро оглянулся на свою собеседницу.

– Что ты знаешь о Драконе? Вы что, поддерживаете какой-то контакт? Разве вы, мутанты, не враждуете между собой?

– Господи, конечно же, нет! По крайней мере, мы не враждуем с теми, кто даже в новой форме сумел сохранить какие-то представления о порядочности. Благодаря моим новым способностям мне часто приходится бывать посредником между мутантами и людьми. Мы пытаемся организовать совместную оборону против мутантов, чей разум подвергся деформации вместе с телом. Но я думаю, со временем марсиане помогут нам вылечить и их тоже…

– Ах, так вы, значит, еще и с марсианами сотрудничаете… – медленно произнес Антонов.

Светлана обеспокоено взглянула на предводителя патриотов.

– Ты что, мне не веришь? Как же мне тебя убедить?

Антонов помолчал. Подумал. Потом сказал:

– Хорошо. Докажи, что у вас нет никаких враждебных намерений по отношению к немногим нормальным людям, оставшимся на Земле. Раскрой карты. Расскажи мне о Кошмарной Четверке.

– Что еще за Кошмарная Четверка? – удивилась Света.

– Ну как же… Разве не знаешь? Четыре главных мутанта, о которых вот уже десять лет среди людей ходят самые фантастические легенды: Дракон, Гипер-Гриб, Охотник и Оборотень. Кем раньше был Оборотень, я теперь знаю. А остальные трое? Кто они?

Светлана чуть улыбнулась.

– Ах, вот ты о чем… Странно. Неужели ты действительно не знаешь, кто такой Охотник?

– Нет. Это самая темная лошадка из всех. Никто из тех, с кем я беседовал, толком ничего о нем не знает.

– Неудивительно, – кивнула Света. – Ведь Охотник – это персонаж, который перешел к людям из фольклора марсиан и мутантов. А у марсиан и мутантов этот образ возник после твоих террористических рейдов на их поселения. Так что Охотник – это ты и есть, Андрей.

– Ну-ну, – буркнул Антонов, не зная еще: верить услышанному или нет. – Так я, оказывается, по-вашему, еще и монстр… Ладно. Предположим. Дальше?

– Ты спрашивал еще про Гипер-Гриба и Дракона. Гипер-Гриб…

– Я знаю, где он находится, – перебил Светлану Андрей. – Кем он был раньше?

Когда Светлана Васильева назвала имя, Антонов кивнул.

– Я так и думал, – сказал он, поморщившись. – Когда мы в последний раз залезали в Эрмитаж, он там уже был. К сожалению, беседы избежать не удалось.

– И что он вам сказал? – поинтересовалась Света.

Антонов не ответил. Да и как описать зловещую телепатическую силу Гипер-Гриба, проникавшую, казалось, под самый мозжечок, и даже еще глубже? Растерянные патриоты Земли отступали, унося все, что удалось награбить во время последнего визита в музей, а Гипер-Гриб в это время размеренно и методично разглагольствовал о том, что только полные орангутанги, макаки и шимпанзе могут со спокойной совестью разворовывать то, что некогда считалось высочайшими достижениями человеческой культуры.