Академия Легиона - Лена Летняя

Норман переглянулся сначала с Таней, потом с Фарлагом, бросил быстрый взгляд на притихшую Хильду и неожиданно для всех кивнул. В лице он почти не переменился, но ушедшее из позы напряжение дало понять, что он перестал злиться.

– Согласен, в этом есть логика. Ладно, предположим, Мари Бон заслуживает вашего – и, соответственно, нашего – доверия. Тогда кто наш следующий первый подозреваемый? Шадэ, как я понимаю, вы тоже хотите исключить?

– Скорее всего, он не убивал Петра, – ответила на это Хильда. – Потому что для него это лишено смысла. Но мы предполагаем, что Петр или нашел что-то еще, или был близок к раскрытию этого вашего «серого». И вероятно «серый» использовал одного из големов Шадэ, немного его изменив, чтобы убить Петра, но при этом не объявить о себе, а бросить подозрение на другого.

– Если он знает о големах Шадэ и может их изменять, то он вполне может использовать их и во время бала, – заметила Таня. – Тогда Шадэ действительно ни при чем.

– Или они с Шадэ заодно, – развила эту мысль Тара. – Шадэ мог убедить канцлера ужесточить испытания в Академии, только чтобы иметь формальное прикрытие.

– Или настоящий Шадэ давно мертв, – мрачно добавил Мор. – А перед нами двойник под иллюзией. И он и есть тот самый маг, которого мы ищем.

Он наконец сел на стул рядом с Хильдой и даже взял себе чашку, налил в нее травяной чай и протянул руку за канапе. Ему не столько хотелось есть или пить, сколько требовалось чем-то занять руки. В отличие от Нормана, он не сумел так быстро успокоиться после их стычки и все еще оставался раздраженным. Хильда коснулась его плеча и улыбнулась, давая понять, что в любом случае на его стороне. Он улыбнулся ей в ответ, но его лицо тут же снова стало серьезным.

– Нет, маловероятно, – покачал головой Норман. – Я почти уверен, что наш «серый» – женщина. Близкая Геллерту Ротту женщина. Во-первых, только любящая женщина могла пойти на такую привязку к демону, которая грозила ей смертью в случае чужой ошибки. Во-вторых, вы правы: повторять тот план, который уже известен, – глупо. Глупо и сентиментально.

Он тоже решил, что в ногах правды нет, а потому сел рядом с женой. Теперь их маленькое собрание походило на настоящий военный совет.

– Подожди, ты хочешь сказать, что все влюбленные женщины глупы и сентиментальны? – нарочито возмущенно уточнила Таня, пытаясь спрятать неуместную в этой ситуации улыбку.

– Да, мне бы с этого места тоже хотелось поподробнее услышать, – согласилась с ней Тара.

Норман примирительно вскинул руки и уточнил:

– Я хочу сказать, что здесь определенно замешана любовь, а кто еще мог любить Ротта? Не мужчина же. Будь у него брат, я бы еще рассмотрел эту версию, но он был единственным сыном.

– А разве женщина не может носить мужскую иллюзию? – усомнился Фарлаг.

– Маловероятно, что это можно успешно делать долгое время, – Норман поморщился. – Я ношу иллюзию, которая меняет только черты лица и цвет волос. Даже моя мимика осталась прежней. А также голос, манера держать себя и прочее. Конечно, можно наложить более полную иллюзию: изменить лицо, фигуру, голос, длину волос, даже одежду, походку и все остальное. Но такая иллюзия энергоемка, ее гораздо сложнее поддерживать. Если поддерживать ее собственным потоком, то ни на что больше сил не останется. Темный тебя выдаст, а серый… направлять его постоянно тоже весьма непросто. Поэтому я допускаю, что женщина может принять мужской облик, а мужчина – женский, лишь на короткое время. На день максимум, а скорее на несколько часов.

– А Шадэ может быть големом? – неожиданно спросила Хильда. Она повернулась к Мору и пояснила причину своего вопроса: – Если голем принял облик Петра, то облик Шадэ тоже мог принять, так ведь?

Мор посмотрел на Нормана и пожал плечами.

– Даже не знаю, можно ли создать голема настолько безупречного, чтобы он мог долго выдавать себя за определенного мага.

– Теоретически такое возможно, – кивнул Норман. – С помощью темного потока можно было создать подобное существо. Очевидно, с серым это еще проще. К тому же при использовании серого потока не осталось бы темного следа.

– И такой голем смог бы полностью скопировать личность мага? – не поверила Таня. – Пользоваться магией, как мы?

Норман задумался и молчал довольно долго, а потом покачал головой.

– Я не знаю, надо исследовать этот вопрос. В своей прошлой жизни я пару раз создавал големов, но мне не требовалось маскировать их под светлых магов. Свой темный поток я мог транслировать через них, поэтому со стороны они выглядели просто как темные маги. Можно ли проделать подобное со светлым потоком, я не знаю.

– Послушайте, даже если Шадэ – голем, это никак не приближает нас к вычислению «серого», – напомнила Тара. – Как нам найти его?

– Мы пытаемся найти в жизни Геллерта Ротта значимую женщину, – призналась Таня. – Но если она принадлежала к монархистам, он едва ли афишировал отношения с ней.

– А этот Арант… – задумчиво протянул Фарлаг, – который глава Ковена… Он не может ее знать?

– Откуда? – не понял Норман.

– Ну, если вы предполагаете, что этот «серый» знает о големах и, более того, они появились в Академии его стараниями, то, может быть, он и с Арантом общался? Может быть, он… то есть она вообще приложила руку к их созданию? Поэтому и смогла использовать для убийства Петра. Шатко, конечно, но хоть какая-то зацепка.

– Даже если так, Арант нам не скажет, – покачал головой Норман.

– А если его убедительно попросить? – хмыкнул Мор. – Надавить на него. Вы же наверняка его сильнее.

– Или просто честно сказать ему, что «серый» пытается его подставить, – вклинилась Таня. – Его и весь Темный Ковен. Своя рубашка ему же наверняка ближе к телу.

Норман хоть и неуверенно, но кивнул.

– Я попробую с ним поговорить.

– Уже что-то, – улыбнулась Таня. – Есть у нас что-нибудь еще?

– Мы обратили внимание на еще одну странность в Академии, – сообщила Хильда. – Непонятная агрессия среди курсантов.

– Насколько это странно? – поинтересовался Фарлаг. – И насколько эта агрессия сильна?

– Настолько, что один из них накануне напал на меня во время занятия, – мрачно пояснил Мор.

– Это происходит с разными курсантами или с какими-то определенными? – уточнил Норман.

– Я вчера весь вечер просматривал рапорты преподавателей и кураторов курсов. Каждый из нас обязан записывать такие происшествия, если о них становится известно. С указанием имен и ситуаций. И заодно пытался вспомнить все случаи, о которых слышал, но о которых никто не стал заявлять из-за отсутствия достоверных свидетельств или из-за кажущейся незначительности. Получился довольно внушительный список. Есть курсанты, которые попали в него несколько раз, есть те, кто был замечен в подобном лишь эпизодически. Большинство никогда не демонстрируют агрессивного поведения.