Всадник на чужой земле - Марик Лернер

В окруженный оградой в полтора человеческих роста из валунов дом мои парни полезли как муравьи. Какие там ворота или лестницы! Подставляется спина или поднимают на щите, и дальше уже не требуется особая помощь. Это все же не замок с башнями и площадкой поверху, а обычный забор. Немногочисленную охрану, уже нечто почуявшую и приготовившуюся, частично перебили, а частично оттеснили внутрь. И тут положение несколько изменилось. Наше количество уже особой роли не играло в узких коридорах и на лестницах. Строя тоже не существовало, и здешние воины практически всегда превосходили в мастерстве фехтования привыкших драться строем бойцов. В общей свалке мы несли потери, и немалые. В какой-то момент впереди не осталось других людей.

На меня налетел человек с диким воплем и ударил с разбегу сразу двумя руками. В одной сабля, во второй кинжал. Первую я отбил с немалым трудом, от второго едва успел уклониться, сознавая, что нарвался на обоерукого, и это запросто может плохо закончиться. Совсем иной, непривычный стиль. Попытался ответно зацепить, но куда там. Его атаки следовали одна за другой с молниеносной быстротой. В грудь, в горло, в бедро, в живот, в щеку, в живот, в висок… Я только пятился, даже не пытаясь перейти в наступление. Стараясь остановить, рубанул попеременно справа и слева, крест-накрест, и в последний момент сфинтил в руку. Острие полоснуло по предплечью, оставляя кровавую линию. Он неловко дернулся, парируя очередной выпад, и получил пинок в колено. Самое время заканчивать, я, торжествуя, замахнулся. И тут он пошатнулся, глаза выпучились, изо рта потекла кровь — и опустился на колени, роняя оружие. За его спиной с возмущенным видом стоял Мортен, держа в руке окровавленный клинок.

— Учишь тебя, учишь, — недовольным тоном заявил, — где должен находиться командир, а ты куда лезешь?

Я молча кивнул, демонстрируя признательность. Обниматься со слезами счастья или возмущаться вмешательством не принято. Тут не дуэль, и все правильно. Сегодня тебе помогли, завтра ты спасешь ему жизнь. Он же не мимо проходил случайно. Тоже в общем веселье участвует. Но мысленно зафиксировал: нужно подарить бочонок лучшего выдержанного виньяка. Свою жизнь и здоровье я ценю, и в данном отношении старый вояка абсолютно прав.

Уже не торопясь мы пошли следом за умчавшимися вперед бойцами, переступая через трупы и не особо обходя лужи крови. Сохранить чистой обувь никому не удастся. В воздухе стоял острый запах крови, пота, испражнений и еще чего-то малоприятного. На больничные запахи не особо похоже, скорее на бойню. Стонут раненые, ползает человек, собирая выпущенные кишки. С такими ранениями не живут, только промучается дополнительный срок. Ничуть не удивился, когда Мортен мимоходом приколол его. Все равно не наш, чего волноваться.

В конце концов обнаружились покои семьи Бжатапу. На этот раз великого сражения не состоялось. Нашелся кто-то умнее меня или просто своевременно примчались арбалетчики. Два десятка человек просто расстреляли не приближаясь.

— Хозяйка? — спросил я, показав на тело притащенному слуге.

— Да, господин, — трясясь от ужаса, согласился он. — Сын и дочь тоже, — тыча в сторону покойников. — Ее братья.

Не иначе, разинули рот на наследство и примчались править, пока сын знаменосца не подрастет. Сыграли и проиграли.

— Бжатапов вынести и положить у входа, чтобы все видели, — приказал я. — Этот пусть идет.

— Будь благословен, господин, — кричал со слезами слуга, вылетая от пинка наружу из помещения.

Он что думал, зарежу? Зачем? Люди — важный ресурс, и так глупо избавляться от налогоплательщиков не требуется. Правда, нынешних держать в обслуге не стану. Кто его знает, может, преданные до безобразия прежним хозяевам и отравы крысиной в еду подсыплют. Сейчас некогда разбираться подробно с убеждениями.

— Остальных мертвых выкинуть, пусть слуги наведут порядок, и тоже гнать в город. Мортен, обеспечь охрану стен. Меченосец?

— Патрулирование на мне, — понятливо кивнул тот.

С Шенапти хорошо иметь дело. Ничего разжевывать не надо. Не хуже Мортена, но тот исключительно по военной части, а этот на пару ходов вперед смотрит. И опасен. Гере уже утром нашли дохлого. Якобы перепил и в луже утонул. Скорее, помогли захлебнуться, но на радостях никто не заинтересовался. А мне представляется, должен был иметь парочку преданных человек рядом с воякой. И почему только с ним? Наверняка и по соседству с остальными командирами имеются. Теперь надо внимательно приглядывать за собственным окружением. Как минимум за новыми лицами.

— Семьи Бжатапу больше не существует, — сообщил я для общего сведения с крыльца стоящим внизу людям.

Это не просто случайные экземпляры, а специально отобранные. Наиболее солидные и зажиточные купцы и ремесленники. Сдавшихся воинов любого ранга сюда не приглашали. У них статус пленных, и никто не собирается спрашивать мнения.

— Благородная госпожа умерла, как подобает, держа в руке клинок и вручив другой сыну.

Еще одна дурная насквозь баба, как в той балладе. Не хватайся за саблю — может, уцелела бы. Пусть не в прежнем качестве, но часть земель мне не отнять: просто не дотянуться. И сын мог бы вырасти и отомстить. А теперь род их навечно прекратился. Боковые линии семьи примутся рвать на куски остатки. Все эти дяди, двоюродные и троюродные, не имеющие собственных владений, уж постараются прихватить плохо лежащее и не имеющее хозяина.

— Пали в честном бою!

Наверняка и про них песню напишут. Красивую и насквозь состоящую из вранья. Еще и злодеем в ней окажусь, лично убившим молодого господина. Ну и Тьма с ними. Я тоже умею делать широкие жесты и изображать глубокое уважение. Похороним в родовом склепе с почестями.

— Нечего было вторгаться на земли Правителя Джокума. Теперь здесь моя власть, нравится это вам или нет. Они погибли по собственному недомыслию и жадности. А теперь, — повысил я голос, — обращаюсь к вам. Желающие остаться — принесут в лице глав семей завтра присягу. После этого любое нападение на моих людей будет приравниваться к измене и караться по закону.

То есть имею право повесить всех домочадцев независимо от вины или знания, что собирается совершить один из них.

— Это не означает, что нельзя жаловаться на преступления или нарушения в отношении вас. Напротив, каждый случай будет рассмотрен, и при выявлении вины моего человека он будет наказан сурово. Вроде ничего нового, так всегда было, не правда ли?

Кое-кто машинально закивал.

— Желающие уйти — свободны в поступках. Треть имущества придется отдать, и вольны следовать куда угодно. И не надо надеяться, что я не представляю размера состояния каждого.

Демонстративно хлопнул поданным из-за спины на жест свитком по ладони. На самом деле там опись земель Бжатапу. Шестьдесят четыре деревни, пустоши, леса, пристани, склады, сдаваемые в аренду дома и корабли. Городские списки тоже имеются, но с ними придется вдумчиво работать, включая списки плательщиков налогов и размер. Зря Фалько с собой не взял, теперь самому сидеть всю ночь. Хотя он важнее в качестве трофейщика. Загнать кучу добра и не продешевить, а потом еще скот. Это же уму непостижимо, как ходят здешние герои на войну! По пять-шесть телег с имуществом, включая кровати и ковры на самого мелкого всадника. Ну и волы с лошадьми, ослами и мулами. Не зря столько спорили при дележке. Аж башка гудела от бесконечной ругани, притом взял на себя подбитие итогов, а не распределял каждую дохлятину. На то у меня специально казначей на жалованье, чтобы основную заботу снять.