Драконий катарсис. Изъятый - Василий Тарасенко

— Брат, вернись к нам. Тут один наг требует твоего внимания.

Наг… Какой еще наг? Я тряхнул головой и осмотрелся. Точно же! Один из напавших на нас змеелюдей остался жив благодаря стараниям охотницы. Сине-серебристый наг в человеческой части обладал нехилой мускулатурой, но это не помогло ему разорвать волшебные путы. Только струйки крови кое-где побежали по светлой коже. Стоило мне остановиться возле нага — тот перестал ерзать и надменно посмотрел сквозь серебристые с просинью пряди длинных волос. Горд и надменен, понял я. А значит — слаб и напуган.

— Назови себя.

Первый мой вопрос наг оставил без ответа, чего и стоило ожидать. Я усмехнулся и сказал:

— Так и быть, буду звать тебя Немо.

Змеечеловек дернулся в новой попытке разорвать незримую сеть, но лишь добавил себе ран. Клэв и подошедший Пармалес в один голос рассмеялись, на что я недовольно спросил:

— Чего тут смешного?

— Nieemo на их языке означает «червяк», — добродушно пояснил Горотур, присоединившийся к теплой компании.

— В моем мире это всего лишь означает «никто», — проворчал я.

Пармалес посерьезнел и сказал:

— Это еще хуже для него. Haashish, или «никто», среди его народа зовутся безумные новорожденные дети, которые не отвечают за свои поступки. Сказать такое взрослому нагу — унизить его до глубины души. Каждый из них гордится своими воинскими достижениями.

Император Лесного Моря небрежно ткнул ногой в пояс нагу, где красовался широкий ремень с какими-то узорами:

— Это его подвиги. Назвав этого воина «никто», ты дал ему понять, что все эти подвиги совершил не он, а другой. Ты назвал его лжецом, ребенком, зародышем.

Наг зашипел и почти выплюнул слова:

— Мерзкий гехай, ты еще попадешь мне в руки! Вот тогда ты и узнаешь, как рвется мягкое мясо нежного лесного моркота от мужской силы могучего пустынного змея!

Вместе со смыслом его речей ко мне пришло звенящее бешенство, замешанное на усталости и разочаровании. Я склонился к лицу нага и сказал:

— Что же вы все такие озабоченные? Словно звереныши, которые только и знают, что устанавливать свою власть. Подавил — подчинил… Только и слышно: «Ты мой, подчиню, мой, мой…» Хочешь, открою секрет, хвостатый?

При этих словах мой собственный пушистый черный хвост сердито хлестнул по ногам, а наг отшатнулся, недоуменно морща лоб. Я оскалился и продолжил:

— Давно хочу содрать шкуру с такого, как ты, и посмотреть, где же у вас задница. А знаешь, зачем?

Я почти прижался губами к его уху:

— Чтобы воткнуть сучковатую палку и пропихивать ее до тех пор, пока она не вылезет из глотки… А потом можно зажарить, как на вертеле. Говорят, змеиное мясо обладает неплохим вкусом.

Что-то в моих интонациях не понравилось нагу настолько, что его едва не стошнило. Я отодвинулся от змеечеловека и спросил:

— Ты хочешь себе такой судьбы?

— Нет, — прошептал наг.

— Не слышу. — Мое дыхание стало каким-то очень уж тяжелым, а ярость рвалась наружу, напрягая остатки самообладания.

— Нет! — почти крикнул наг, испуганно глядя на меня.

— Тогда назови себя, шкура ты для сапог! — почти рявкнул я.

— Хашшан Ссавах, — выдавил из себя наг. — Взводный пятой когорты второго пустынного легиона.

— Видишь, как все просто. — Мое бешенство слегка отступило, настороженно принюхиваясь к жизни. — И небо не рухнуло, и дождь не прекратился. Второй вопрос. Что привело вас на Зеленый Пик?

— Солнечная Змея указала императору место, где можно будет найти сильнейшего гехая. — Наг отвел взгляд. — Она не сказала, что мы наткнемся на ренгехая.

— Вы посмели поднять руку на брата императора Лесного Моря. Откуда такая самоуверенность? — холодно спросил Пармалес, вмешиваясь в допрос.

— Мы не знали, что ренгехай приходится братом императору… — неуверенно ответил наг. — Мы вообще не знали, что у Лесного Моря снова есть император.

— Кто такая Солнечная Змея? — спросил я.

— Верховная жрица Солнца в Благословенной Империи пустынных змей, правая рука императора. — Наг совсем поник.

— Вас подставили, парень, — равнодушно встрял еще и Горотур, вызвав мой недовольный взгляд. — Такая сильная волшебница не могла не знать, что в мире все сильно поменялось.

— И здесь нет ни гехаев, ни ренгехаев, — с кривой ухмылкой добавил я, уловив мысль Горотура. — Думаю, ты не ответишь мне, зачем Солнечной Змее власть над императором…

Наг расширившимися глазами уставился на меня.

— Видишь ли, взводный… Догадаться легко. Ренгехай просто забирают силу, я же… Я — хайверс. Привели бы вы меня к императору — он бы попытался меня подавить и подчинить… И где бы теперь был?

Хашшан Ссавах словно обратился в бледный мрамор. После чего прошептал:

— Это неправда… Солнечная Змея не могла…

Глаза нага закатились, после чего раздался крик зеленокожей форестессы:

— Остановите его!

Горотур схватил нага за плечи и резко тряхнул, но было уже поздно. Жесточайшая судорога свела тело нага так, что отчетливо хрустнули позвонки в шее змеечеловека. Наг повис в лапах рогатого мертвой тряпкой. Пармалес невозмутимо кивнул каким-то своим мыслям и сказал:

— Он не перенес такого предательства. Наги вообще-то беззаветно преданы своему императору. Обычные наги, по крайней мере.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. И ближе к вечеру я вновь оказался в тронном зале, слегка пьяный, общупанный по темным углам и обласканный множеством рук, все-таки не позволивших себе лишнего… В какой-то мере я даже сожалел об этом. Сдержанность наших с Пармалесом подданных женского пола оптимизма не внушала — настолько противен, что ли? Крылатый император вальяжно расположился на троне, его сестра Халайра не менее вольно сидела на ступенях у ног Пармалеса. Здесь же были Горотур, Клэв и три давешних моркота, которых названый братец обозвал Советом Мудрых. Все явно ждали только меня. Когда я подошел к трону и уселся на ступеньку рядом с владыкой Лесного Моря, Пармалес сказал:

— Послушаем, что нам предложат министры, братец. Это может быть интересно. Пока кое-кто в наших лицах пьянствовал, они думали над нашими делами. Говори, Дерек.

Это действительно было интересно. Дереком царь назвал седого моркота, который тут же выступил вперед, щеголяя новым синим хитоном, и заговорил:

— Через неделю мы отправляем Великое Посольство к эльфам Ламары, в Санаан. Империя Лесного Моря не может оставить без внимания странные слухи и покушения на брата нашего императора.

— Правильно, — кивнул Пармалес. — Пора поближе глянуть на пятерых высших, о которых говорил убийца-харрами.