Крысиный Вор - Антон Орлов

– Хвала Хиале, он все еще здесь, – тихо произнес Серебряный Лис. – Сейчас сдам тебя под охрану и пойду охотиться. Не беспокойся, этот рыжий из тех, кого люди зовут порядочными… Хотя интересный вопрос: помешает ли ему пресловутая порядочность взять да и присвоить чужое?

Девушка не успела спросить, что он имеет в виду, когда послышался сердитый дребезжащий голосок – как будто из-под этажерки с книгами:

– Истинная правда, ворюга он, тать, каких поискать, и особливо своих крысок берегите, ежели у кого есть, – хапнет и назад не отдаст!

Посетители громко разговаривали, никто не обратил внимания на этот возглас из пустоты. Будь у Хеледики с собой песок, она бы, наверное, разобралась, в чем тут дело. Может, кто-то развлекается чревовещанием? Или какой-нибудь маг решил над ними подшутить?

Лиса это ничуть не насторожило – значит, опасности нет. Он взял ее за руку и повел через зал. Ведьма заметила, что перед тремя ее однокашницами стоят две початые бутылки вина, а Марлодия опять завелась на свою любимую тему – о девственности и предрассудках. Их отделял от Кайдо столик, занятый провинциальным семейством, и на разболтавшихся барышень эти почтенные люди косились неодобрительно.

Рыжий поднял глаза от книги.

– Эй, Хантре, это госпожа Хеледика, родственница господина Тейзурга, – развязно и как будто с оттенком неприязни процедил Лис. – На нее напали, ей нужна охрана. Позаботься о ее безопасности.

– Понял. А ты кто такой?

– Не твоего ума дело.

После этой презрительной реплики демон развернулся, но вместо того, чтобы сразу направиться к выходу, остановился возле столика девушек:

– Барышни, какие же вы прелестные, натуральный розарий! А что вы там про девственность говорили? Ежели кто желает избавиться – к вашим услугам, готов оказать всяческую помощь самым наигалантнейшим образом!

До Флаченды не дошло, она тут была самая неиспорченная. Льняная ведьма Улинса опустила ресницы и жеманно протянула:

– А не находите ли, сударь, что вы произнесли вслух непристойность?

– Девственность – это тьфу! – перебила ее распалившаяся молочная ведьма. – Да кому она нужна?

– О, иногда она бывает востребована для некоторых ритуалов… Вот Хеледика не даст соврать. Вы разве не знаете, почему Хеледика ушла из своей песчаной деревни? Ее собирались принести в жертву, но она сбежала и попросила первых встречных на большой дороге, чтоб ее отымели. Те, понятное дело, не отказались, да и кто бы на их месте отказался! Потом ее догнали, но она уже не была девственницей и для жертвоприношения не годилась. Вы у нее спросите, пусть сама расскажет.

– Хеледика, это правда? – обрадованно всплеснула руками Марлодия. – Ты тоже?! Что же ты раньше молчала…

Песчаная ведьма окаменела. Когда демон заговорил, она шагнула к стулу, который уступил ей Кайдо – да так и застыла на месте.

Четверть часа назад она сочувствовала Серебряному Лису, которому не дают шанса доказать, что он изменился в лучшую сторону – но это было четверть часа назад. Сейчас она вполне понимала неизвестного мага, замуровавшего его в скальной ловушке на тысячу лет. Она бы и сама это трепло из Хиалы в скалу засадила!

Демон удалился, на прощанье куртуазно вильнув пышным лисьим хвостом. Кто-то из посетителей восторженно свистнул, кто-то зааплодировал: они решили, что хвост – часть карнавального костюма и обладатель приводит его в движение, дергая за незаметные веревочки.

– Если хотите, уйдем отсюда, – предложил Кайдо.

– Нет, незачем, – стряхнув оцепенение, Хеледика уселась за столик, ни на кого не глядя.

Если забиться в какой-нибудь угол, будет только хуже. Уж лучше брать пример с Эдмара, которому любой скандал нипочем.

Рыжий наемник устроился напротив. За мгновение перед тем рядом с ними как раз освободилось четыре стула: провинциальное семейство решительно поднялось и направилось вон, бросив недоеденные десерты. Это походило скорее на паническое бегство, чем на степенный исход отужинавших приличных людей из кондитерского заведения.

– Что случилось? – деловито осведомился Кайдо. – Кому послать мыслевесть?

– Господину Крелдону. Передайте, что на Хеледику напали в толпе, использовав пламень Анхады. И пусть принесут мой песок.

Его лицо стало сосредоточенным: он вел безмолвный разговор с главным безопасником Ложи. До чего же красивое лицо: черты изящные, точеные, при этом без всякой слащавости. А темно-карие глаза напоминают о весеннем Олосохаре в сумерках – и главное тут не цвет, а скорее те ощущения, которые появляются, когда в эти глаза смотришь.

– Коллега Крелдон отправил сюда вашу охрану. Его интересует, где и при каких обстоятельствах на вас напали.

Она вкратце рассказала. Кайдо передал информацию, после чего заметил:

– Здесь и сейчас я не улавливаю для вас угрозы. Скорее всего, вам удалось от них оторваться. А что это был за парень с хвостом? Похож на демона.

– Похож? – хмыкнула девушка.

Неспособность распознать с полной определенностью демона Хиалы – довольно странный изъян для видящего восемь из десяти.

– Мне так показалось, – неверно истолковав ее реакцию, пояснил наемник.

– Это и есть демон Хиалы. Приятель господина Эдмара, потому он и помог мне.

– Хеледика, а то, что этот, с хвостом, про тебя сказал – правда, что ли? – крикнула на весь зал Марлодия.

Она промолчала, а Кайдо негромко произнес:

– Правда или нет – не имеет значения. Важны ваши человеческие качества и поступки, а не то, с кем, где и когда вы переспали.

– Для многих это имеет первостепенное значение, – заметила Хеледика бесстрастным тоном, хотя внутри у нее снова что-то оцепенело. – Например, для людей, которые сидели за соседним столиком, а теперь ушли.

– Вы про этих? – По его лицу скользнула неприязненная гримаса. – Такие, как они, чувствуют себя в безопасности, если все вокруг живут по их правилам и никак иначе, меньшего им недостаточно. Тех, кто живет по-другому, они готовы отстреливать, отправлять в ссылку, сжигать живьем, побивать камнями или как минимум загонять в угнетенное состояние. Якобы во славу богов или из соображений нравственности, а на самом деле – ради собственного душевного комфорта.

– А что, по-вашему, имеет значение?

– Например, я слышал, что летом вы спасли свою напарницу, хотя не обязаны были ее выручать. Вот это – имеет.

Его тихий голос звучал ровно, в то же время Хеледика чувствовала, что он изо всех сил старается поддержать ее, поделиться теплом. Для песчаной ведьмы это тепло было драгоценно: что-то у нее внутри до боли скорчилось и ссохлось, давно уже, еще когда она сбежала из родной деревни, и все это время так и оставалось нетронутым, полумертвым, не отзываясь ни на сочувствие Зинты или Нинодии, ни на логические доводы Суно Орвехта или Шеро Крелдона. А теперь эта убитая часть ее души вдруг начала оживать, словно там проклюнулись и полезли к свету зеленые ростки. Ей захотелось плакать, она схватила его чашку с остатками шоколада и уткнулась туда, чтобы скрыть выступившие слезы.