Пленник забытой часовни - Брэндон Мулл

— Их поцелуи меня доконали, — призналась Кендра.

— Соскучилась по родителям? — спросил дедушка.

— И да и нет.

Пошел третий день после того, как Кендра проснулась. Сегодня днем за ними приедут родители.

— После того, что было здесь, дома покажется скучно!

— Зато не придется урезонивать демонов!

Кендра улыбнулась:

— Что правда, то правда!

Дедушка скрестил руки на груди.

— Твой… подвиг настолько беспримерен, что я даже не знаю, что сказать.

— А мне до сих пор иногда кажется, что я увидела все во сне.

— О нет, это было не во сне. Ты нашла выход из безвыходного положения и заодно спасла жизнь всем нам. Феи уже много веков не участвовали в войнах. В измененном состоянии они обладают огромной силой. Даже Багумат против них не устоял. Ты совершила настоящий подвиг, но все висело на волоске… Ни один человек из всех, кого я знаю, не отважился бы на такое!

— Я поняла, что у меня нет другого выхода. Как по-твоему, почему королева фей помогла мне?

— Тут мы с тобой можем только гадать. Наверное, потому, что ей тоже хотелось спасти заповедник. Наверное, она оценила искренность твоих намерений. Возможно, помогло то, что ты так молода. Уверен, что феи с большей охотой пошли в битву за девочкой, чем подчинились бы какому-нибудь напыщенному полководцу. Но факт остается фактом: я бы никогда не подумал, что из этого что-нибудь получится. Произошло чудо!

Хьюго остановился. Дедушка спрыгнул на землю и помог спуститься Кендре. Она держала в руках серебряную чашу, которую унесла с острова. Дедушка и внучка зашагали по узкой тропке к арочному проходу в высокой, разросшейся живой изгороди.

— Странно, что мне теперь не нужно пить молоко, — сказала Кендра. Выспавшись после всех событий, девочка подошла к окну и увидела, как вокруг порхают феи. Она не сразу сообразила, что еще не пила молока.

— Не скрою, меня это немного беспокоит, — признался дедушка. — Магические создания не живут исключительно в заповедниках. И слепота смертных часто становится для них благом. В общем, будь осмотрительнее!

— А мне больше нравится видеть все таким, какое оно есть на самом деле, — заявила Кендра, проходя в арку. На лужайке у озера группа сатиров играла в пятнашки со стройными девушками, чьи волосы были украшены цветами. Посреди озера дрейфовал катамаран. Над водой и между беседками сновали феи.

— Интересно, что еще изменили в тебе феи, — сказал дедушка. — На моей памяти такого никогда не бывало! Ты уж, пожалуйста, дай мне знать, если заметишь в себе еще что-нибудь необычное!

— Например, если я превращу Сета в моржа?

— Рад, что ты сохранила чувство юмора, но сейчас я говорю серьезно.

Они поднялись в ближайшую беседку.

— Значит, швырнуть в воду, и все? — уточнила Кендра.

— По-моему, так будет лучше всего, — ответил дедушка. — Раз чаша взята с островка, ее следует вернуть.

Кендра швырнула чашу в воду, как летающую тарелку. Она упала в озеро. Из воды тут же высунулась рука и схватила ее.

— Какие они проворные! — заметила Кендра. — Скорее всего, чаша окажется на дне, рядом с Мендиго.

— Наяды почитают королеву фей. Они обязательно вернут ей чашу.

Кендра покосилась в сторону пирса.

— Скорее всего, она тебя не узнает, — предупредил дедушка.

— Я просто хочу сказать ей «до свидания»… Даже если она ко мне не выплывет.

Они медленно шли по деревянному настилу. Кендра повернула на пирс и дошла почти до самого конца. Дедушка остановился в нескольких шагах позади внучки:

— Не забудь, не наклоняйся к самой воде!

— Да-да… — Кендра заглянула в озеро. Вода была гораздо прозрачнее, чем тогда, ночью. Она вздрогнула, вдруг осознав, что из воды на нее смотрит вовсе не ее отражение. Наяда выглядела как девушка лет шестнадцати, с полными губами и длинными золотистыми волосами, обрамляющими лицо в форме сердечка. — Я хочу поговорить с Линой! — громко сказала Кендра, стараясь отчетливее произносить слова.

— Скорее всего, она к тебе не приплывет, — заметил дедушка.

Наяда смотрела на нее не отрываясь.

— Пожалуйста, позови Лину! — повторила Кендра.

Наяда уплыла.

— Она придет! — воскликнула Кендра.

Они ждали долго. Никто не появлялся. Кендра разглядывала воду. Потом приложила руки раструбом ко рту:

— Лина! Это Кендра! Я хочу поговорить с тобой!

Прошло несколько минут. Дедушка тоже терпеливо ждал. И вдруг из воды высунулось лицо Лины. Волосы у нее остались седыми; в них мелькало лишь несколько черных прядей. Хотя она не помолодела, ее лицо по-прежнему казалось нестареющим.

— Лина, здрасте… Я Кендра. Помните меня?

Лина улыбнулась. Лицо ее находилось в дюйме от поверхности воды.

— Хотела попрощаться с вами. Я часто вспоминаю наши беседы. Надеюсь, вы не жалеете о том, что снова стали наядой. Вы не сердитесь на меня?

Лина поманила Кендру рукой. Она приложила руку ко рту, как будто собиралась открыть девочке какую-то тайну. В ее миндалевидных глазах застыло взволнованное и лукавое выражение. Юные, озорные глаза контрастировали с сединой. Кендра нагнулась пониже.

— Что? — спросила она.

Лина закатила глаза и жестом пригласила ее наклониться еще ниже. Кендра послушно наклонилась; наяда потянула к ней руки, но тут дедушка поспешно оттащил внучку от воды.

— Я тебя предупреждал, — сказал он. — Она уже не наша прежняя экономка!

Кендра снова нагнулась к воде — совсем чуть-чуть, только чтобы видеть Лину. Наяда показала ей язык и уплыла.

— По крайней мере, она не страдает, — вздохнула Кендра.

Дедушка молча шел рядом с ней к беседке.

— Она говорила, что по собственной воле ни за что не стала бы снова наядой, — сказала Кендра спустя какое-то время. — И повторяла это не один раз.

— Не сомневаюсь, она говорила правду, — кивнул дедушка. — Я тоже видел, что ей не хотелось улетать с феями и возвращаться к прежней жизни.

— Да, я заметила, как она вырывалась. И боялась, что сейчас ей очень плохо. Я подумала: вдруг ее надо спасать?

— Ну что, убедилась? — спросил дедушка.

— Теперь я не уверена даже в том, что она меня помнит, — призналась Кендра. — Сначала мне показалось, что помнит, но, по-моему, она притворялась. Хотела подманить меня поближе и утопить.

— Возможно.

— Она не скучает по человеческой жизни.

— Ну да, в ее теперешнем состоянии ей хорошо там, где она есть, — согласился дедушка. — Совсем как, когда она была смертной, ее не очень-то прельщали воспоминания о том, как она была наядой.