Злой ветер - Рэйчел Кейн

По моему приказу ветер спал. Алиса, целеустремленная в своей обреченности, снова двинулась ко мне.

– Стой! – скомандовала Кэти, и джинн мгновенно, попирая все нормы физического мира, остановился. Будто заморозился во времени.

– Вели ей не снимать с меня Метку, – крикнула я и увидела, как посерело лицо Кэти. – Вели ей!

– Не снимай Метку, – прошептала она. Алиса обмякла, в ее глазах промелькнула целая гамма чувств – обида, страдание, облегчение. Погасив их, она обернулась к своей хозяйке.

В считанные секунды Кэти разобралась, что здесь происходило и чем мы все рисковали. Она бросила лишь мимолетный взгляд на Дэвида и переключила все внимание на меня. Гневно прошипела:

– Выметайся со своей Меткой из моего магазина.

– Я заплачу за…

– Ни хрена ты не сделаешь… просто уберешься к чертям собачьим! – теперь Кэти уже кричала, лицо ее пошло пятнами, страх и напряжение прорвались наружу.

Я не пыталась извиняться. Мне не было прощения за то, что я сделала (или чуть не сделала) ее джинну.

Кэти проводила меня взглядом… сквозь разбитую дверь, в разгромленный магазин. Уже переступая через сломанные стеллажи и разодранные книги, я услышала, как она дрожащим голосом обратилась к Алисе:

– Ты поможешь мне убрать весь этот кавардак? Это сделала я, стоя перед магазином, еще до того, как на меня обрушилась паника.

Казалось, жизнь рухнула. Трясущаяся и задыхающаяся, я упала на четвереньки и плакала, как ребенок. Все тело сводило болью от желания, необходимости освободиться, наконец, от этой штуки внутри меня и – что было еще хуже – от горя и ощущения предательства.

Звездочка оказалась не той, за кого я ее принимала. А может быть, и никогда не была. Все это время я верила в нее, в нашу непоколебимую дружбу… и вот теперь узнаю, что все было ложью.

Оказывается, Звездочка заключила сделку с Демоном. Как и Плохой Боб, услужливо распахнула себя, и мерзкая тварь вползла в нее… и никто, даже я сама, не почувствовал разницы.

Руки Дэвида легли мне на плечи, и я с плачем прильнула к нему. Его объятия дарили мне покой и утешение, а я даже не знала почему. Почему я доверяю ему теперь, уже наученная горьким опытом? Они все предали меня, даже Льюис. Ведь это он направил меня сюда! Так где же он был, черт побери, когда я так нуждалась в нем! Я доверилась Звездочке… А еще раньше Плохому Бобу.

И как – после всего этого – доверять Дэвиду? Я ведь почти не знаю его.

– Вставай, – произнес он, помогая подняться мне на ноги. – Ты должна уезжать. Немедленно.

Я не могла. То, что случилось – случилось. И выжгло во мне все.

Дэвид чуть ли не волоком потащил меня к «лендроверу». Как раз в это время сработал таймер освещения на вывеске «Книги Кэти Болл», и она засветилась мягким желтым светом. Удивительно, снаружи нельзя было даже предположить кошмара, который творился внутри. Зеркальные стекла оставались неповрежденными, фасад магазинчика сохранял свой нормальный вид.

– Никуда я не поеду, – упрямо повторяла я.

Дэвид открыл дверцу.

– Еще как поедешь, – произнес он. – Я хочу, чтоб ты уехала. Как можно скорее и как можно дальше. Нигде не останавливайся. Если Льюис все еще где-то здесь, он сам тебя найдет.

Он прикоснулся к моему лицу своими большими, теплыми руками, и взмолился:

– Джо, пожалуйста. Это наша последняя возможность… Дай мне забрать у тебя Метку.

– Нет, – прошептала я. – Не могу. И не проси меня об этом снова.

– Не буду, – он взглянул в небо, где сверкнула молния. – Тебе надо ехать. Сейчас же.

Я вдохнула горячее тепло и запах озона, повисший в воздухе. Сила притягивает силу. Я потревожила эфирный слой, и теперь он помогает, выдает меня урагану, который ведет охоту. Дэвид прав. Мне надо уезжать. Если останусь здесь, пострадают невинные люди.

– А как насчет тебя, Дэвид? – я крепко держала его за руки. – Ты поедешь со мной?

Мне не забыть его лица. Если у меня и были когда-то сомнения относительно его чувств…

– Я не могу. Теперь она знает, кто я такой, и имеет Книгу. Раз ты не хочешь поработить меня…

– То это сделает она, – договорила я и почувствовала, как по коже побежали мурашки. – Нет, такого не должно случиться.

Дэвид слабо улыбнулся, провел большим пальцем по моим губам:

– Не в моих силах помешать этому, любимая.

Я чувствовала, как неумолимо надвигается на меня ночной кошмар. Часы тикали, сердца колотились им в такт, песок высыпался. Я умирала и жила, и убегала – все одновременно. Ураган теперь бушевал внутри меня: черный, как гром, белый, как молния, дождь струился по моим венам.

Дэвид положил руку поверх Метки, но это уже не помогало. Ураган не прекращался. Даже его поцелуй – долгий, нежный, затянувшийся на века, – даже он выглядел прощанием.

– Помни меня, – прошептал он, не отрывая губ от моих. – Что бы ни случилось.

А потом он исчез, растаял, как туман. Я потянулась к его лицу, но его уже не было. Остались одни лишь воспоминания в моих пальцах и вкус горького поцелуя на губах.

Я закричала. Кричала и кричала на этом проклятом ветру, но Дэвид не вернулся.

Прочь из города. Я вела «лендровер» на бешеной скорости, уже ни от кого не прячась. Ни о чем не заботясь. Какая разница, кто меня разыщет – Звездочка, Мэрион или кто-нибудь еще? Неважно, потому что все развалилось к чертям собачьим. Я сама развалилась, а Дэвид ушел.

Заворачивая на 1-35, чтобы ехать к границе Техаса, я уловила краем глаза какое-то движение на пассажирском месте. Похоже, у меня безбилетный пассажир. «Незримым быть легче, чем невидимым», – так объяснял мне Дэвид.

Не оборачиваясь я протянула руку и схватила Рэйчел за запястье. В следующий момент она проявилась в поле моего зрения – отливающая все тем же сумасшедшим неоново-желтым в свете приборной доски.

– Я же говорила, ты дура, – вздохнула она. – Отпусти мою руку, Белоснежка.

– Я могу сделать тебе больно, – сказала я, и это была правда. Метка Демона так глубоко укоренилась во мне, что я получала дополнительную силу. Могла смять, сбить с ног, покалечить любого, даже джинна. С уходом Дэвида у меня исчезла последняя причина сопротивляться этой силе. И в самом деле, какой смысл быть человеком? Чтобы тебя ранили? Оскорбляли? В гробу я все это видала… С меня довольно.

Взгляд Рэйчел был серьезен (то-то же!):

– С какой стати? Я же не враг тебе.

– Детка, я уже не знаю, кто мой враг. И кто друг.

Она рассмеялась. Радостным, сладким, как швейцарский шоколад, смехом.