Сага о Рорке - Андрей Астахов

– Проклятая ворона! – прохрипел Рорк. – Бей же!

Эйнгард опять сделал молниеносный бросок. Длинный порез появился на правой руке. Ансгримец забавлялся. Следующим выпадом он подрежет ногу. А потом…

У Рорка начались видения. Эйнгард уже не был человек – громадная черная птица сидела на куче трупов, посверкивая стальным клювом. Видимо, боги решили над ним посмеяться.

Рорк замотал головой, отгоняя мираж. Нет, не птица – Черный воин стоит в десяти шагах он него. Он уверен в победе, он уже торжествует. Нельзя доставить ему радость. Нельзя сдаваться. Не может сын Рутгера, сын Белого Волка умереть так бесславно. Надо показать ансгримцу, что викинг умирает с песней на губах. И Рорк хриплым, прерывающимся голосом запел:

Ворон, ворон, куда летишь? –

Старого ворона вопрошал стриж.

– Летал домой я, на свой погост:

Там сокол светлый мне выдрал хвост…

Свет просиял в мозгу Рорка. Детская песенка, слышанная много лет назад от матери, давала надежду. Сознание прояснилось. Страх прошел. Сын Рутгера понял, что нужно делать, и силы вернулись к нему. Только бы поймать ворона за хвост!

Эйнгард закружился в виртуозном прыжке, блистающий алмазами меч сверкнул в свете луны. Рорк упал на снег, но не потому, что полученный в ногу удар обезножил его: сбив Эйнгарда с ног, он ухватил черный плащ ансгримца левой рукой. Эйнгард вслепую ударил – и промахнулся. Рорк вцепился в плащ мертвой хваткой, не давая ансгримцу подняться.

Теперь он уже схватил оба края плаща. Эйнгард выпустил рукоять клевца и потянулся левой рукой к фибуле, чтобы расстегнуть плащ.

Плащ расстегнулся, оставшись в руках Рорка. Эйнгард вскочил, занес меч. Но его же собственный плащ в мгновение ока оказался у него на голове, ослепив Черного рыцаря.

– Н-н-н-а-а!

Удар был всего один, наискосок, от правого плеча вниз, к ребрам. Но вороненая кольчуга Эйнгарда разошлась, будто ветхая мешковина. Рыцарь-Ворон издал булькающий, страшный звук, перешедший в предсмертное хрипение, подломился в коленях и лицом вниз рухнул в снег.

Рорк опустился рядом с поверженным врагом. Его била сильная дрожь, в глазах плясали огненные шары. До него постепенно доходило, что же он совершил в эту ночь. Он один убил всех семерых ансгримцев. Никто не мог их одолеть – а он одолел! Если Рутгер видит его сейчас с высот Валгаллы, то гордость его должна быть равна гордости самих асов.

Душераздирающий женский крик донесся до Рорка со стороны церкви. Битва еще не окончена, еще не наступило утро. Отыскав в снегу оружие убитого Эйнгарда, Рорк заковылял к церкви.

С самого начала сражения Ингеборг и Аргальф держались вместе. Ингеборг испытывала еще неведомое ей чувство, пьянящую гордость за своего возлюбленного: ведь тысячи воинов шли умирать, повинуясь одному его жесту. Такая власть кружила голову. Аргальф стоял рядом с ней под знаменем с черным волком, и в его прекрасных глазах было торжество.

Он был так прекрасен, что Ингеборг с трудом боролась с желанием спешиться и припасть к копытам его коня.

– Эти безумцы еще сражаются, – говорил Аргальф, – но их участь решена. Я положу весь мир к твоим прекрасным ногам, Ингеборг. Ты будешь царицей мира. А я стану твоим рабом. Мои рыцари будут целовать твои туфли и спать под твоей дверью.

Ингеборг слушала, и глаза ее туманились от любви и восторга. А потом Аргальф вдруг переменился. Его прекрасное лицо покрыла непонятная ей тень. Она спросила, в чем дело, но он не ответил. Взгляд его был обращен туда, на холм, где в свете костров шла битва, а в душе нарастал страх. Время неумолимо перевалило за полночь, потом прошли еще часы кровавого противостояния, ночь проходила, а враг все еще не пускал его воинов в церковь, и готский стяг багровел в свете костров над порталом церкви.

А еще Аргальфу сообщили, что один за другим пали его рыцари. Еще днем он оплакал Кайла и Титмара. Теперь же смерть нашла Леха, Мельца, Ратблата и Орля. Аргальф не видел, как они погибли, но чувствовал, как жизнь оставляла его собратьев – в эти секунды в сердце его поднялся смертельный холод.

– Ты болен, любимый, – сказала ему Ингеборг.

– Враг этого не видит, – отвечал он.

Они въехали в церковь по трупам. У самого входа убитые наемники и керлы Браги лежали кучами, из которых еще слышались слабые стоны. Ноги лошадей были забрызганы кровью, от запаха смерти внутри церкви перехватывало дыхание. Ингеборг впервые ощутила усталость.

Браги она узнала не сразу. Ее брат постарел: они не виделись двадцать лет. Она помнила его цветущим мужчиной с громким смехом и горделивой осанкой, теперь же перед ней стоял умирающий от ран старик.

– Ингеборг, убей его, – велел ее Бог.

Она подняла забрало шлема и даже в полутьме храма увидела, как помертвело лицо Браги. Длинный меч вышел из ножен без всякого усилия. Ингеборг еще ни разу не убивала людей, но сегодняшняя ночь убедила ее, что это очень простое дело. Все, что она сможет сделать для старшего брата, так это подарить ему удар милосердия.

Она дала коню шпоры, и жеребец двинулся на Браги. Старый ярл снял шлем, их взгляды встретились. Медленно, очень медленно Ингеборг подняла меч, нацелив острие в горло брата. Железная Башка только улыбнулся:

– Быстрее, сестра, – сказал он ей.

Ингеборг облизнула пересохшие губы. Внутри нее вдруг что-то задрожало. И тут ей показалось, что на нее смотрят. Не Браги, не Аргальф, не наемники. Кто-то другой.

В глубине церкви заклубился светящийся туман. Облако расцвело мягким сиянием, и королева Готеланда услышала негромкий печальный голос:

– Ингеборг, почему ты ищешь смерти овец моих?

– Кто ты? – шепотом спросила королева.

– Тот, кто любит тебя, Ингеборг.

Сияние сгустилось в человеческий силуэт, секунду спустя Ингеборг увидела лицо говорившего.

– Эрманарих? – Она не верила своим глазам.

– Моя Ингеборг! – сказал призрак. – Почему ты с ним, а не со мной?

– Ты! – Ингеборг затряслась в ужасе. – Ты не Эрманарих. Ты…

– Ингеборг, почему ты покидаешь меня?

– Покидаю? – Королева сорвала с головы тяжелый шлем, белокурые волосы рассыпались по ее плечам, глаза загорелись. – Это ты покинул меня! Ты отвернулся от меня! А он… он любит меня. Он мой ангел!

– Ингеборг, с кем ты говоришь? – прошептал Браги, озираясь кругом.

– Ангел? – Видение покачало головой. – Посмотри на своего ангела, Ингеборг!

Королева обернулась и задрожала в ужасе. Вместо Аргальфа на вороном коне сидело чудовище. Над латным воротом панциря больше не сияло божественным светом прекрасное лицо полубога. Ингеборг увидела черную волчью голову со стоячими ушами, красные угли глаз. Монстр зевнул, показав розовый язык и белые острые клыки.