Сто полей - Юлия Латынина

Постановили, что все земли остаются в руках нынешних держателей, что король не вправе вести рыцарей на войну без их согласия и не вправе требовать чрезмерных выплат при наследовании ленов. Также не вправе выдавать замуж богатых наследниц, не считаясь с их родственниками. Не вправе напускать чиновников на земли сеньоров и иными способами стеснять их свободу, и что каждый рыцарь должен быть судим судом равных. А ежели чья-то злая воля помутит ум короля, то сеньоры вправе указать ему на это, а если он не послушается, то они вправе собраться и пойти на него войной, и захватить его земли и замки, не причиняя, однако, вреда королю и его семье, дабы принудить короля восстановить справедливость.

Прошло, однако, немного лет, и на Весеннем Совете народ стал жаловаться, что король соблюл все условия соглашения, а знать между тем действует, имея в виду лишь собственную выгоду и всевозможный ущерб королю и народу, – король запихал бумагу в рот самых строптивых и так вместе с бумагой и сжег.

И, конечно, если бы король возобновил соглашение, то и речи не могло быть о том, что Кукушонка могут судить горожане.

И вот все рыцари поставили крестики и подписи под петицией о восстановлении Шадаурова соглашения, и даже самые пьяные подняли головы, чтобы поставить крестик, а самые похотливые оторвались от девиц.

А Киссур Ятун стукнул кулаком по столу и сказал:

– Нет больше силы терпеть Арфарру-советника! Что будет со страной, если превратить свободных людей в рабов денег и должностей? Если выигрывать битвы не доблестью, а коварством?

– Я думаю, – сказал Шодом Опоссум, – если войны выигрывать не доблестью, а коварством, это будут очень плохие войны. Потому что если полководец не будет платить своей смертью за свое поражение или драться в поединках перед строем, то он станет совсем безнаказанным, как язык богов. Потому что можно отменить правила войны, а войну нельзя отменить. Что мы, люди этой земли, идиоты, что ли? Кому ведомы обычаи нашей земли, как не нам самим? Зачем заполнять двор иностранцами?

– А особливо, – простолюдинами, – сказал Махуд Коротконосый, – простолюдин рожден едой знатного, как это так, чтобы он командовал?

И уронил голову в серебряную супницу.

* * *

В ту же ночь Хаммар Кобчик, начальник тайной стражи, доложил королю:

– Завтра в королевском совете будет большой спор. Киссур Ятун и Шодом Опоссум потребуют возобновления Шадаурова соглашения, и они добыли согласие одиннадцати членов королевского совета, и еще девяносто трех рыцарей!

Король всплеснул руками и закричал на Арфарру:

– Вот до чего довело ваше упрямство! Боже мой, надо немедленно перекупить троих или четверых из совета, потому что иначе у них будет большинство!

Арфарра поклонился и ответил:

– Те из них, кого надо бы купить, не продаются, а те, кто продаются, не стоят потраченных на них денег. Хотел бы предложить вам следующий план справиться с бедой.

Король прослушал план Арфарры и нашел его превосходным.

* * *

Советник Арфарра позволял себе лишь один вид отдыха, – игру в «сто полей,». Обнаружив, что чужеземец Ванвейлен играет отменно, он таскал его за собой повсюду – а тот был весьма рад. Даже на глупых совещаниях или в пути они играли – вслепую, само собой: обменивались записочками, что выглядело очень важно. Арфарра с удовольствием выигрывал и часто слушал, как говорит чужеземец.

Этим вечером в покоях Арфарры Ванвейлена встретил король. Он сказал, что ему очень понравилась, как позавчера Ванвейлен защищал в городской ратуше новые торговые статуты. Засим он вынул из-за пазухи священную белую мышь, из тех, которые имелись только у знатнейших родов, и, подав эту мышь Ванвейлену, сказал, что Ванвейлену надо построить в своем поместье кумирню для этой мыши.

– Но у меня нет поместья, – удивился чужеземец.

– Ошибаетесь, – возразил король, и подал ему со стола грамоту, жаловавшую Ванвейлену земли в Мертвом Городе, и сопутствующее им право заседать в Королевском Совете.

* * *

На следующее утро, в час, когда просыпаются очаги и будят топоры, когда на башнях замка трубят в посеребренные раковины, обмотанные пальмовым волокном, в Небесной Зале собрался королевский совет.

Королевские советники прошли сквозь толпу, помолились, совершили возлияние. Махуд Коротконосый, человек из глухомани, с изумлением озирал залу, ибо в первый раз видел такой большой покой, в котором пол не был покрыт соломой. Особенно поразили его зеркала – родичи талисманов. Слабые родичи, наверное, по женской линии: талисман множит вещи, а зеркало – только изображения вещей.

А Киссур Ятун с изумлением глядел на Совет, в который ввели двадцать новых советников. И каких! Люди из самых знатных родов, однако большею частью – младшие сыновья, из тех, что воспитывались заложниками при дворе и обрадовались, когда вышел королевский указ, позволяющий делить наследство поровну.

Граф Арпеша, замок которого оброс городом, как навозная куча грибами. Трое монахов-шакуников. Люди от семи городов, и от города Ламассы – обвинитель Ойвен. Ойвен, почтительно склонившись, говорил что-то советнику Арфарре, а тот, по своему обыкновению, уже сел в углу между большими зеркалами; зеленый шелковый паллий, уставшее лицо, худые руки, из-под рук – львиные когти подлокотников… А справа? О, Сад Небесный, еще один чужеземец, Клайд Ванвейлен! Этот-то как сюда попал, чьи ему земли, спрашивается, отдали?

Киссур Ятун побледнел и сказал:

– Это будет скверный поединок, с бумагами вместо мечей, и Арфарра-советник владеет этим оружием лучше нас. Лучше нам уйти со своей бумагой, потому что в таком составе совет запихает нам ее в задницу.

Его спутник, Торхерг, улыбнулся:

– Это пусть Арфарра-советник дерется, чтоб победить, я дерусь, чтоб сохранить честь.

А Махуд Коротконосый был так велик, что на все тело у него ума не хватало. Он вспрыгнул на ступени перед королем и закричал:

– Это позор, что Марбода Ятуна судят простолюдины!

Король спросил:

– Вы хотите моего суда?

Тогда вперед вышел Шодом Опоссум и сказал:

– Мы хотим, чтобы в королевстве появились законы, приличествующие великой стране. Иностранцы заполонили нашу землю. Они увозят золото в Варнарайн и копят его в своих храмах, и дают королю скверные советы. Нищие наводнили дороги, владения отбирают вопреки обычаям. Мы требуем, чтобы каждый был судим судом равных. Чтобы в королевском совете сидели люди, сведущие в обычаях страны, а не только в искусстве вынимать из нее деньги. Чтобы королевские чиновники не смели брать несправедливых поборов и иным образом хозяйничать в поместьях, чтобы вдовы знатных людей и наследницы не страдали от произвола. Мы требуем, чтобы то, что является обычаем королевства, стало его законом, – чтобы вы, король, возобновили Шадаурово соглашение.