Тайный брак - Соня Мишина

Эйлерт отпустил их взмахом руки. Сел на скамью, уперся локтями в колени, снова прижал ленту к губам, но глаз закрывать не стал. Несмотря на усталость после двух боев, спать ему не хотелось. Он мысленно перебирал все города, мимо которых им предстояло пройти по реке. Прикидывал, в каком из них молчуны могли устроить Анналейсу и ее семью так, чтобы появление трех разновозрастных женщин не вызвало лишнего любопытства у местных жителей. 

Все городишки до места, где река Пустоловка пересекалась с Западным трактом, лежали далеко от торговых путей и размером были не крупнее Шарсола. В таких поселениях все друг друга знают. В них не спрячешься и не затеряешься. 

Значит ли это, что Лейса сошла там же, где собирается сойти с барки сам Эйлерт со своими попутчиками? Вовсе не обязательно. Она могла отправиться еще ниже по реке. Это отдаляло бы ее от столицы, Фраккана, зато приближало бы к портовому городу Стилглену ― большому, разношерстному. Там появлением новых людей никого не удивишь! И найти трех никому не известных женщин в густонаселенном городе совсем непросто. Подходящее место, чтобы укрыться!

Размышления наследника прервал Витт.

― Брат Ренсли, ― позвал таинственным шепотом через приоткрытую дверь каюты. ― Капитан к себе спустился, у штурвала своего помощника оставил. 

― Иду. 

Эйлерт спрятал находку в карман нижней рубашки, поближе к сердцу. Накинул теплый темпларский плащ, чтобы защититься от порывистого осеннего ветра, и поднялся на палубу.  Сосчитал взглядом людей на палубе: боцман, два матроса и кок. Правда, последний возился на камбузе с самым деловым видом и отвлекаться от приготовления ужина явно не собирался. 

― А что, братья-темплары, ― устраиваясь на невысокой бухте и закидывая согнутую ногу на колено другой ноги, сделал веселое лицо сын Дома Ночи. ― Нет ли у вас с собой костей? Могли бы в домино сыграть…

В домино Эйлерт играл виртуозно. Считал в уме расклады, предугадывал замыслы противников. Друзья-побратимы из его четверки играть с ним никогда не садились, знали: бесполезно. Зато охотно подзуживали тех, кто Эйлерта не знал и надеялся на легкую победу. Братьев-темпларов подзуживать не пришлось. Они тоже устали от безделья. 

― На что? ― оживился обычно молчаливый Валь. 

― Предлагаю выбор: серебряная монета или ответ на вопрос. 

― Идет! ― Валь нырнул в каюту и почти тут же вернулся, неся в руках деревянный ящичек с костями. Потряс им горделиво. ― Как знал ― прихватил! 

― Раздавай! ― Эйлерт кивнул на самодельный столик, сооруженный Виттом из еще одной бухты, поверх которой была пристроена широкая квадратная доска. 

Пока Валь перемешивал и раздавал кости, подтянулись зрители ― оба матроса и боцман. Помощник капитана глянул с рубки, но вмешиваться не стал: палуба была надраена на совесть, снасти починены, а гонять людей без особой надобности он не хотел.  

― В семерку? ― поинтересовался боцман. ― Или морского козла забьете?

― Классика, ― покачал головой Эйлерт. ― Дархов узел. 

― Вдарим благословенным мечом темпларов по дархову узлу! ― поддакнул Витт, подхватил пятерку своих фишек, тряхнул головой с довольным видом. ― У меня младший дубль!

― Выкладывай! ― потребовал Валь. 

Игра началась. Эйлерт мысленно призвал и все четыре Столпа, и дархов: победа ему была нужна для дела. И он победил ― три раза кряду!

Один из матросов не выдержал:

― Тебе, брат Ренсли, сам дарх, что ли, на ухо шепчет? 

― Это просто братья Витт и Валь играть не умеют! ― вмешался боцман. ― Вот я бы…

Витт с Валем вопросительно глянули на Эйлерта:

― Дадим сыграть боцману? У него, поди, серебро в кармане лишнее.

Наследник с показным безразличием махнул рукой:

― Пусть берет в пару этого, недоверчивого. 

Боцман и матрос уселись на освободившиеся места. Витт и Валь встали у них за спинами и принялись подкалывать новых игроков, подогревая их азарт:

― Ты хоть до десяти считать-то умеешь, рейв Игг? Гляди, не сбейся, когда очки подбивать придется! 

― Да они вместе столько не наберут! 

Эйлерт первую игру с новыми соперниками проиграл. Те вдохновились: 

― Ну, видали? ― чуть не вскочил рейв Игг. ― Что, брат Ренсли, отыграться хочешь?

― Хочу! ― Эйлерт сосредоточился и следующие три партии выиграл. 

Прижимистый боцман за все три раза предпочел не серебром платить, а по ответу на вопрос обещать. 

― Точно тебе, брат Ренсли, дарх шепчет! ― пробурчал недовольно. ― Ладно, давай еще разок, и с меня хватит. 

И в этот «разок» победа снова была за Эйлертом. 

― Так что ― серебро или вопросы? ― давая знак Валю собрать фишки, спросил у боцмана наследник. 

― Спрашивай. ― Рейв Игг поправил усы, вздохнул протяжно. ― Серебра на тебя не напасешься!

Эйлерт вопросы давно успел обдумать. Решил задать первые три, а четвертый оставить про запас. 

― Верно. Серебро беречь надо, ― усмехнулся криво. ― Серебруха золотой бережет. Так от какого города и до какого сплавляетесь обычно? 

― Выше Шарсола городов на Пустоловке нет. Есть поселок небольшой охотничий, Медвежий стан называется. Вот оттуда и начинаем путь, а спускаемся до самого Стилглена. ― Боцман расслабился, перестал нервно почесываться: он-то боялся, что любопытный темплар куда более каверзные вопросы задавать станет. 

― В последний раз, когда сплавлялись, сколько раз к берегу приставали? ― задал новый вопрос Эйлерт.

Боцмана и этот вопрос не смутил. Он зашевелил губами, стал загибать пальцы, вспоминая. Потом сообщил простодушно:

― Восемь. Правда, обычно-то семь стоянок делаем, ну да и в тот раз семь вышло: к берегу-то мы не причаливали, так, на шлюпке людей на берег доставили. 

Наследник чуть не подскочил: вот как! Значит, были в прошлом плавании пассажиры на Тартаруге! И на берег они сошли не в Стилглене! С трудом скрыв волнение, Эйлерт задал третий заготовленный заранее вопрос:

― И сколько человек на борту у вас было в том плавании, пока людей не высадили?

Боцман снова подвоха не заметил. Опять пошевелил губами, позагибал пальцы. 

― Девять, ― сообщил неуверенно. ― Шесть человек команды… или семь? Если юнгу считать, то вроде как семь.

― Юнгу? ― вмешался хитрый Витт, понимая, что вопросы у Эйлерта заканчиваются, а боцман только-только разговорился. ― Что-то не заметил я у вас никакого юнги.