Больше, чем враги - Тори Халимендис

Фифа завертела головой по сторонам, увидела, что я смирно сижу за своим столиком, и на лице ее появилось хищное выражение. Я поняла, что мне срочно необходимо спрятаться, а в идеале – сбежать из Клуба. Побег спас бы меня и от интервью, и от очередной истории о жертвах страсти.

Пользуясь тем, что во время перерыва гости вечера могли покидать свои места и общаться, я начала продвигаться в сторону выхода. Увы, мне не повезло. Магда перехватила меня почти у двери.

– Тебе понравилось? – взволнованно спросила она. – По-моему, пока все идет успешно. Вот только эта деревенщина опять не смогла промолчать.

Последняя фраза, надо полагать, относилась к жене министра.

– Не переживай, – успокоила ее я. – Тебе все удалось. Во всяком случае, Вильгельм выглядел довольным.

Кузина просияла.

– А ты оценила идею с книгами? Это я придумала. Моя заместительница предлагала разложить их еще до прихода гостей.

Признаться, идея неизвестной заместительницы мне нравилась больше, ведь тогда я смогла бы рассмотреть иллюстрации без опаски показаться невежливой. А так то и дело приходилось отрываться от картинок и поднимать глаза на отвечающего на вопросы дядюшку. Но от необходимости давать оценку задумке Магды меня избавила незаметно подкравшаяся к нам Фифа.

– Госпожа Торн! – радостно воскликнула она. – Вот так сюрприз! Вы тоже являетесь поклонницей Гюнтера?

– Несомненно, – саркастически ответила я, мрачно представляя заголовки завтрашних статей.

– Вам понравилась презентация?

Магда подняла на меня умоляющий взгляд выпрашивающей вкусную косточку собаки.

– Очень, – покривила я душой. – Все прошло великолепно.

– Госпожа Торн, вы поделитесь с нашими читателями впечатлениями от книги?

– Как я могу составить впечатление о книге, если я ее еще не читала? – удивилась я. – Вот иллюстрации мне понравились.

Фифа захихикала.

– О, поверьте мне, на непрочитанную книгу даже рецензию написать можно. И хвалебную, и разгромную. Но я спрашивала о первом томе, госпожа Торн.

– Полагаю, что ваши читатели давно уже сами с ним ознакомились, – сухо заметила я.

– Вы скоро выходите замуж. Скажите, роман о Гюнтере может каким-либо образом пригодиться в семейной жизни?

– Разве чтобы стукнуть им супруга в пылу ссоры, – брякнула я.

Назойливость госпожи Правдолюбки изрядно раздражала меня, и я даже пожалела, что оставила свой подарочный экземпляр дядюшкиного творения на столике. Журналистка, даже не подозревая, что могла на себе испытать мою рекомендацию по нецелевому использованию шедевра, делала пометки в блокноте.

Магда что-то возмущенно пискнула, недовольная столь непочтительным отношением к книге Вильгельма.

– Как ваш жених отнесся к тому, что вы решили посетить данное мероприятие? – задала неожиданный вопрос Фифа.

– Равнодушно. Он не является поклонником литературы подобного рода.

– Понятно, – пробормотала Фифа и что-то черкнула в блокноте.

– Госпожа Правдолюбка! – супруга министра, недовольная тем, что на нее никто не обращает внимания, сама решила присоединиться к нашей маленькой компании.

Фифа несколько раз перевела взгляд с меня на госпожу Фойль, не в силах решить, кого же из нас пытать вопросами. Я пришла ей на помощь.

– Прошу меня извинить, мне надо… – я сделала неопределенный жест, который можно было трактовать как угодно, и бочком протиснулась мимо Магды к двери.

Утром Марк долго смеялся, читая заметку Фифы "О нетрадиционном использовании литературных произведений. Тиали Торн делится секретами счастливой семейной жизни.", а я угрюмо думала о том, что вот теперь у дядюшки есть настоящий повод обидеться на меня.

Я в растерянности смотрела на плотный белый конверт. Чар на нем никаких не было, но странное тревожное предчувствие не давало мне распечатать его. На глянцевой бумаге незнакомым почерком были выведены слова: "Тиали Торн лично" – и все. Ничего хорошего от странного письма я не ожидала, но и просто выкинуть его отчего-то не могла.

Самым разумным было бы дождаться Марка и вскрыть конверт вместе с ним. Я так и собиралась поступить, но послание от неизвестного притягивало взгляд, не давая сосредоточиться на работе. Вздохнув, я засунула его в ящик стола, но уже через минуту вновь вынула, повертела в руках, попыталась просмотреть на свет, что там.

– Как маленькая девочка, – недовольно проворчала я.

Звук собственного голоса показался мне в тишине кабинета слишком громким и непривычным. Внезапно разозлившись, я рванула край конверта, не потрудившись даже потянуться за ножом для бумаги. На стол выпало несколько исписанных листов и небольшой снимок.

– Что за ерунда?

Я поднесла к глазам написанную столь хорошо знакомым почерком записку, внимательно вчиталась в каждое слово, но ничего не поняла. Зачем кому-то понадобилось присылать мне старые письма Марка к Маргарите? В том, что они были написаны давно, я не сомневалась, да и снимок определенно был не менее чем годичной давности. Именно тогда были в моде прически в виде венца, украшенные цветами. Мода эта продержалась недолго, и я сомневалась, что Маргарита укладывала подобным образом волосы, когда все уже вернулись к локонам.

Озадаченная, я не сразу заметила небольшую карточку со словами: "Хочешь узнать больше?"

– Не хочу, – ответила я невидимому собеседнику.

И сама удивилась тому, как прозвучал мой голос – будто хриплое карканье.

Послание я выкинула в корзину для бумаг. Увы, выбросить его с той же легкостью из головы мне никак не удавалось. Личность таинственного отправителя и его цели не давали мне покоя весь день.

– Скажи, Маргариты точно нет в столице? – спросила я у Марка вечером.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Она в обители. Это достоверная информация, Тиа.

– Ты уверен? – вырвалось у меня.

– Полностью. После ее выходки я приставил к ней своего человека. Очередное донесение пришло только вчера. Маргарита весьма недовольна своей нынешней жизнью, но попытки покинуть обитель не предпринимала. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – пробормотала я. – Вспомнила о ней почему-то.

Марк бросил на меня недоверчивый взгляд, но с расспросами приставать не стал.

А на следующий день передо мной вновь лежали письма Марка к Маргарите и карточка со словами "Хочешь узнать больше?" Я выругалась, припомнив самые грязные выражения, что слышала от охранников в лагере. Что за игру затеял неизвестный? Чего он добивается? Второй раз задает один и тот же вопрос, но никаких условий не выдвигает. Быть может, одна из служанок Маргариты стащила бумаги своей хозяйки и теперь желает продать мне письма? Но четкий строгий почерк образованного человека, лаконичность вопроса и обращение на "ты" мешали мне поверить в эту версию.