Афинский синдром - Александр Михайловский

— Мои войска сражались с необыкновенным мужеством и упорством. И то, что я сказал, было сказано от всего сердца.

— Да, сэр, но что если наше дело не безнадежно?

— Мальчик мой, мир изменился. Лучшие люди Юга живут в бедности или уже покоятся в сырой земле. Нами правят саквояжники и, прости Господи, негры. Не вижу ни единого проблеска…

— Сэр, позвольте вам передать письмо от президента Дэвиса.

Форрест разрезал конверт, вытащил листок бумаги, прочитал его, после чего посмотрел на меня уже совсем другими глазами.

— Майор, а вот теперь расскажите мне поподробнее.

— Генерал, вы, наверное, уже слышали про захват русскими Константинополя и уничтожение английской эскадры.

— Да, Оливер, читал я что-то про это. Думаю, журналюги врут, как обычно.

— Врут, конечно, но на этот раз преуменьшают, вместо того, чтобы преувеличивать. Я только что из Константинополя. Там теперь новое государство, Югороссия. Они разбили турок и захватили Константинополь за один день. Английскую эскадру, которая напала на два корабля, один из которых принадлежал Югороссии, они потопили за считанные минуты, практически без жертв с русской стороны.

— А вот это уже интересно.

— И их президент, адмирал Ларионов, встречался с моим отцом и дал ему понять, что если будет попытка восстановить Конфедерацию, то на Югороссию нам можно будет рассчитывать. Он добавил, что сожалеет, что Россия тогда поддержала Север.

— Англичане нам тоже обещали помощь… — саркастически сказал Форрест.

— Сэр, разница заключается в том, что русские реже обещают, но свое слово, как я понял, они держат. Адмирал Ларионов хочет встретиться с президентом Дэвисом, вами и отцом.

— А когда должна состояться эта встреча?

— В начале августа, в Константинополе.

— И как же мы туда попадем?

— Сэр, еще 4 июля я был еще во Франции. А теперь я здесь, после визита к президенту. Я пересек Атлантику на русской субмарине. И эта же субмарина будет ждать нас в Билокси с 23 по 27 июля. В Константинополе будем не позже 7 августа. Так что успеем.

— Хорошо, сынок. Значит, у нас еще десять дней. Пусть Господь поможет мне оклематься, а то приболел я что-то.

— Сэр, медики адмирала Ларионова слышали про вашу болезнь, и передали вам вот эти таблетки. Сказали, пейте по три в день, утром, днем и вечером. И поменьше сладкого и алкоголя. Ваша болезнь, они сказали, называется диабет, что по-гречески означает что-то вроде «мочегонная болезнь».

— Да, сынок, мне все время хочется помочиться. Но вот откуда они, эти медики, узнали про это?

— Не знаю, сэр, но они велели вам пить эти таблетки, в этом случае вы проживете еще много лет.

— Если, конечно, янки не убьют… Спасибо, сынок, попробую. Погости тогда у меня пару дней, а потом мы вместе поедем в Билокси.

14 (2) июля 1877 года. Майор армии Конфедерации Джон Семмс.

Мемфис, штат Теннесси.

Каждый хороший католик обязан ходить в церковь как минимум раз в неделю. Мне же в последний раз удалось поприсутствовать на мессе еще дома, в Мобиле, до поездки в Константинополь.

Но сейчас, пока генерал Форрест готовился к отъезду, у меня наконец-то появилось свободное время. И хоть было важно соблюдать инкогнито в этой поездке, я подумал, что меня здесь никто и не узнает. Генерал Форрест рассказал мне, что совсем недалеко от его дома находилась католическая церковь Святого Петра, находившаяся под эгидой ордена доминиканцев.

Часто дополнительная месса служится в субботу вечером, и я решил попробовать попасть на нее, чтобы снизить возможность быть узнанным до минимума. И вот я перед прекрасным беломраморным готическим зданием. На двери висит расписание служб: да, через полчаса начнется месса, а я могу пока исповедоваться, чтобы потом причаститься. Тем более, что я сегодня на всякий случай ничего не ел, как раз для такого случая.

Но вот мне отпустили мои грехи, я причастился, и священник произнес: «Ite! Missa est!» (Идите! Месса закончена!) Тут я подошел к кресту, обернулся и вдруг увидел, что за мной в очереди стоял человек, которого я никак не ожидал здесь увидеть.

Три месяца назад, в наш Собор Непорочного Зачатия в Мобиле пришел крепкий человек с солдатской выправкой. С несомненным ирландским акцентом он спросил у меня, в правильном ли он месте. Мы разговорились, а после службы я пригласил его к себе, и он остановился у меня на следующие два дня.

Это был Джон Девой, глава Клан нанГэль, организации ирландских патриотов. Я много был о нем наслышан, как он организовывал побеги и восстания, первые успешно, вторые нет, но только потому, что в последний момент кто-либо из вышестоящих накладывал свое вето. В прошлом году он устроил побег пяти высокопоставленных фениев из тюрьмы в Каталпе в Австралии и сумел их доставить в Америку. А в Мобиль он приехал на встречу с местными членами его организации.

Мы тогда часами разговаривали о наших нациях, моя растоптанная северянами, его англичанами. Но все наши мечты казались тогда миражами.

И вот именно Джон стоял в очереди за мной.

Мы поздоровались, потом я его пригласил выпить глоточек виски; ирландцы любят его даже больше, чем мы, южане. Оказалось, что он приехал сюда на такую же встречу, как тогда, в Мобиле.

И тут я вдруг подумал, что адмирал Ларионов просил меня привезти с собой людей, которые могут быть полезны нашему общему делу. Британия недавно напала на корабли России и Югороссии, эрго Британия была ныне врагом Югороссии. И вполне возможно, что присутствие ирландского борца за независимость может быть интересно Ларионову, особенно человека с таким послужным списком.

Я спросил у Джона, какие у него дальнейшие планы. Он ответил:

— Рафаэль, я же журналист по основной профессии. Если не найду здесь никаких сенсаций, то придется возвращаться в Нью-Йорк. А то мне платят только за статьи. По дороге заеду к членам партии в Цинциннати и Питтсбург.

— А что если я тебе предложу несколько иной вариант?

— Какой же?

Я рассказал ему вкратце про то, почему я здесь, и предложил ему следовать с нами в Берлин. Он весьма заинтересовался моим предложением, подумал немного и согласился.

— Никогда не думал о русских как о возможных союзниках, но вдруг они и правда помогут? Тем более, что и у нас, и у вас схожие проблемы; нужно начинать с нуля, опираясь на патриотов-активистов.

— И помощь оружием будет весьма кстати. И нам, и вам.

— Ну что ж, посмотрим. Эх, может, Ирландия и станет свободной в первый раз за двести пятьдесят лет. Мой предок сражался тогда у Фиаха МакХью, когда они разбили англичан у Карлоу. Другого казнили после битвы при реке Бойн, которую мы проиграли. Еще один бежал ребенком из Дрогеды, когда Кромвелль резал тамошнее население, родителей своих он больше не видел никогда. И такие истории есть почти в каждой ирландской семье; кого убили, кого обесчестили, кого согнали с земли, которые их семьи обрабатывали веками, или заставили платить арендную плату помещикам в Англии, ни разу не бывшим в Ирландии.