Броненосцы Петра Великого. Архангельск - Алекс Кун

– Эка невидаль, штуцер. Да я их специально не заказываю, бой у него и вправду хорош, но за один выстрел штуцера фузея три сделать может!

– Вот в том и дело. Дозволь, мы тебе покажем, а ты уже сам решишь, быстрее фузея или нет.

Петр кивнул, соглашаясь.

– Семен, покажи государю, как из штуцера стрелять можно. Откуда стрелять будешь?

– Отсюда и смогу, коль государь дозволит.

Ему, конечно, виднее. Характеристиками штуцера не интересовался, но пять сотен метров до мишеней должно быть далеко для столь древнего оружия. А с другой стороны, мы же сейчас собрались скорострельность, а не точность показывать.

– Государь, твои гвардейцы семь залпов за четыре с половиной минуты дали. Посчитай, за сколько егерь со штуцера семь выстрелов даст.

– А и посчитаю, – обрадовался Петр новой затее и вытащил мои часы, которые уже засунул к себе в седельную сумку.

– Не далековато ли, Семен? – подошел к заряжающему штуцер егерю.

– Ты, мастер, не волнуйся. Сейчас мы государя нашего еще раз удивим, негоже мне, ветерану, хуже наших молодцов себя казать.

– Ну, Семен, тогда удиви нас всех, только будешь стрелять – шажок в сторону делай, чтоб дым мишени не закрывал.

Семен только кивнул, молча вскинул штуцер, ожидая команды. Петр, посмотрев на часы, скомандовал начинать серию.

За Семена можно было только радоваться: один выстрел – один труп, и это с пятисот метров из примитивного штуцера. Перезаряжал его Семен не менее лихо и уложил семь выстрелов в четыре минуты. При этом положив семь мишеней с пятисот метров.

Петр был доволен. Мне тоже было приятно, неожиданное хорошее всегда приятнее.

– Вот видишь, государь, штуцер не медленнее фузеи получается. А бьет значительно дальше и точнее.

– Вижу, ну а в чем подвох? – спросил Петр, забирая штуцер у Семена и внимательно его осматривая. – Обычный штуцер, даже не из новых.

– Дело в пулях. Семен, покажи. – И стал объяснять Петру про пули, которые газами в стволе разжимает и которые в ствол заходят свободно. А главное, такие пули можно лить в любых мастерских.

– Вот так, государь, можно прямо сейчас войско усилить. Только не заказывай больше фузей, заказывай только штуцера и старые фузеи на штуцера заменяй. И будет твое войско стрелять в пять раз дальше, чем противник.

Петр покрутил в руках пулю, взял еще одну, тоже осмотрел, забрал обе. Часы не вернул.

– Мастер ты, Александр, сложное простым делать. Эка мелочь пуля, по-другому отлитая, а эвон что выходит. И фузеи теперь в утиль сдавать.

– Зачем же в утиль, государь. Прикажи, чтобы в них нарезы сделали, и можно дальше с ними воевать.

– Ну да это мастера пущай думают, сегодня же озабочу, – закруглил Петр эту тему. – Показывай, что еще привез.

– Вот, государь, вещь для войска незаменимая…

Подвожу Петра к полевой кухне. С облучка поднялась наша повариха, еще раз поклонилась царю. Тот смотрел на нее с интересом.

– Что же ты, и баб в войско взял?

– Нет, государь, они только служат при войске, чтоб солдаты нужды не знали. А форма на них такая, потому как всем видно должно быть, что это не просто баба, а служащая нашего полка. А чтоб не спутали, кокарды у них другие, не такие, как у воинов. И оружия у них нет. А служит она при этой кухне, которая в дороге солдат кормит и поит, и может еду на ходу готовить. А главное, все солдаты горячую и свежую еду получают и животом потом не маются, наглотавшись чего ни попадя.

– Эка задумка хорошая! Говори подробнее!

– Дозволь, государь, тебе подробно повариха обскажет, это ее хозяйство, и она его лучше знает.

– А и правда. – Петр повернулся к поварихе. – Ну-ка подь сюды. Говори, как у тебя тут все устроено да как солдат кормишь.

Повариха бойко стала рассказывать царю, где и что, откидывая крышки и лючки, бегая периодически к ящику с припасами и показывая, как там все лежит. Самоустранился умышленно, надо престиж служб поднимать. Глядишь, и пойдут разговоры, что служка Двинского полка с царем беседу вела да рукоделие свое показывала. Совсем иное отношение к вспомогательным войскам сложиться может. Петр с интересом смотрел, и слушал, рассказ о том, как на переходе шли без остановок, только чтоб лошади отдохнули да перекусили, а в это время более двухсот человек с этой кухни горячим питались, очень ему понравился, вызвал вопросы, и повариха снова забегала, показывая, что да как. На этой ноте и решил, что мне пора вмешаться.

– А покорми-ка ты нас, хозяюшка, горячим, – обратился к поварихе. – Чего зря говорить, когда показать можем.

Говорил не просто так, еще утром приказал готовить обеда побольше, да держать горячим, чтоб с солдатами, где на постой встанем, сходиться легче было.

– Отведай, царь-батюшка, обеда нашего, – обратилась повариха к Петру, – не побрезгуй, все готово, и мисы чистые, и ложки к ним.

– Показывай, чем потчуешь. – Петр заинтересовался, вряд ли был голодный, но чего только из любопытства не сделаешь.

Повариха метнулась к ящику, вытащила из посудного отделения стопку мисок, ухватила пачку ложек, вскочила на приступку кухни и, открыв отделение горячего, стала накладывать в две миски парящего варева. Подала с поклоном миску с ложкой царю, а потом и мне. Петр уселся на приступку кухни, попробовал.

– Любо, и в пути так ели?

– Да, государь, и готовили не останавливаясь.

– А сколько, говоришь, за раз ртов кормили?

– Кормили более двухсот, только готовили несколько раз подряд. Кухня-то маленькая, но никто не в обиде был – одни на час раньше поели, другие на час позже.

– И то верно, горячим кормиться да бабой правильной сготовленным, тут уж и несколько часов задержки обиды не даст. А за раз сколько?

– Давай сами сейчас и посмотрим, – улыбаюсь Петру. – Котлы полные, да и мириться со стрелками, которые нам уступили, надо… Вот давай их кормить да считать.

Петр вскочил, довольный новой затеей, махнул Меншикову, гарцующему рядом на лошади.

– Гони сюда оконфузившихся преображенцев и сам слезай к нам трапезничать.

Подтянувшиеся солдаты начали толпиться у раздачи. Повариха сноровисто метала варево в миски и отдавала солдатам. Ложки у них, как выяснилось, были свои. Не знаю, как Петр, но мне считать было не интересно. Во-первых, мисок у нас девяносто восемь, было сто, но две в дороге покололи. Надо будет придумать, чем заменить глиняные миски. А во-вторых, какая разница сколько?

– Царь-батюшка, – окликнула Петра, ходившего около кухни, повариха, – мисы кончились, а треть котла еще есть.

Петр отдал свою миску, слегка опустошенную, очередному солдату, вскочил на приступку, заглянул в котел. Потыкал в соседнюю крышку: