Первый Предтеча - Элиан Тарс

— Готово, — сказал я и, поднявшись на четвертый этаж, открыл дверь квартиры.

Все выглядело как и прежде, за исключением кухни. Незваные гости успели порыться в шкафах, разбросали какие-то бумаги. На столе стоял заварочный чайник Петровича и четыре чашки, на полу валялись осколки хрустальной вазы.

— Это… — Петрович побагровел. — Это же моя ваза была! Жена покойная дарила!

Петрович подошёл к ближайшему гвардейцам и от души пнул того по рёбрам.

— Сволочь! — рыкнул он.

Гвардеец, разумеется, не отреагировал. Крепко спят.

Петрович пнул его еще раз:

— И господин твой сволочь!

Но тот все также лежал без чувств.

— И вообще вы все сволочи!!!

Третий раз Петрович немного промахнулся и попал гвардейцу по самому дорогому…

Вот теперь мужик застонал сквозь сон.

— Полегче, старый, — сказал я, когда Петрович повернулся к следующему. — Они нам ещё понадобятся.

Петрович внимательно осмотрел бойцов и пренебрежительно сплюнул.

— Обидно, ваше благородие! — возмутился он. — Чай мой хаят, вазу разбили! А сами — лохи какие-то! Особенно если сравнивать с диверсантами барона, с которыми мы вчера под Белкино столкнулись. Ну сами посудите — расселись, чаи гоняют… Даже оружие достать не успели, двор толком не пасли, не подготовились. Ну кто так работает? Тьфу, дилетанты.

— Нам это на руку, — кивнул я, усевшись на корточки рядом с тем, которого отпинал Петрович. — Может, они еще разговорчивые. Я у тебя строительные стяжки видел. Неси-ка ты их сюда.

* * *

Михаил Петрович Пирогов много чего повидал в жизни, особенно — в период службы в армии. Доводилось ему видеть, как врагов допрашивают и как пытают. И как убивают — тоже видел.

И все же то, что происходило на его кухне, стало для Петровичем открытием.

Антон Игоревич просто стоял посреди кухни, сложив руки на груди, и смотрел на четверых охламонов сверху вниз. А те сидели на полу, по рукам и ногами скованные стяжками, и тряслись от ужаса.

— Кто вас послал? — спросил Антон Игоревич скучающим тоном.

И хоть голос его звучал ровно, но от этого голоса у Петровича самого мурашки по спине побежали. Было в этом Голосе что-то нечеловеческое, что-то монументальное. Будто бы само мироздание говорит устами Антона Игоревича.

Самый молодой из гвардейцев всхлипнул:

— Мы… мы служим роду дворян Ельцовых…

«Это мы и так знали, — мелькнуло в голове Петровича. — Ну хоть на контакт пошёл…»

— Ельцовых, — повторил Антон Игоревич с видимым безразличием. — Которые алхимическую лавку держат?

— Д-да, ваше благородие, — закивал другой.

— И зачем Ельцовым посылать гвардейцев к бедному дворянину Северскому? — продолжил ровным тоном спрашивать Антон Игоревич.

— Нам приказали… наказать… — молодой запнулся.

— За что? — холодно улыбнулся Антон Игоревич.

Молодой задрожал и застучал зубами. Его глаза закатились и он обмяк, упав на плечо товарищу. Зато этот товарищ вздрогнул и отчеканил словно позаученному:

— За оскорбление и избиение добрых людей!

«Какое нахрен избиение? — Петрович покосился на своего господина. — Сегодня в лавке? Да бред! Не стал бы господин руки марать!»

И в подтверждение этих мыслей сам Антон Игоревич громко усмехнулся и спросил:

— А не подскажешь, каких именно добрых людей я избил?

— Работников уважаемого Семена Васильевича Брыля.

«Брыль? — попытался припомнить Петрович, а затем едва не хлопнул себя по лбу: — Ну точно! Антон Игоревич на днях упоминал, что какой-то обиженный шарлатан-аптекарь подсылал к нему громил. И вроде он говорил, что бой был тут неподалеку… Но как квартиру нашли⁈»

— Вы как нас вычислили⁈ — не сдержался Петрович. Однако увидев недовольный взгляд господина Северского тут же повинился: — Простите… не стоит вперед батьки-то в пекло лезть.

Антон Игоревич одобрительно кивнул и покосился на гвардейцев Ельцова:

— Ну? Отвечай.

— Машина у вас больно приметная… — в сторону пробурчал самый опытный гвардеец. — А где хозяева живут — не проблема узнать.

Петрович едва сдержался, чтобы не выругаться себе под нос.

Антон Игоревич же кивнул каким-то своим мыслям и холодно уставился на гвардейцев.

— Стало быть Брыль — служит Ельцовым?

— Неофициально — пискнул тот гвардеец, которого распинал Петрович. — Под покровительством ходит. Деньги платит…

Антон Игоревич задумчиво прошёлся по кухне и остановился у окна. Никто в комнате даже пискнуть не смел, ожидая его слова.

Наконец он спросил:

— У ваших господ есть враги?

Двое гвардейцев переглянулись.

— Мы… мы на пороге войны с родом Даниловых, — выпалил один из них. — Даже готовим ди…

— Заткнись! — рыкнул самый старший. — Ты что несёшь, падаль⁈ Предатель!

Антон Игоревич молча взглянул на него и чуть склонил голову набок. Старший гвардеец захрипел, его глаза закатились, он дернулся и его голова повисла на груди.

— Продолжай, — велел Антон Игоревич, повернувшись к говорящему.

— Д-диверсию… планировали… на их складах… через три дня…

Старший снова застонал, попытался поднять голову, дернулся… А затем вдруг упал без чувств, врезавшись лбом в пол.

Петрович сглотнул и уважительно покосился на господина Северского.

«Это ж какая сила нужна, чтобы вот так, даже не глядя…»

— Хороший воин, — с грустью в голосе сказал Антон Игоревич, посмотрев на старшего гвардейца. — Верный. Жаль только служит мерзавцам.

Петрович смотрел на своего господина, и в груди его медленно разливалось тёплое чувство. Что это — гордость? Или, может быть, безмерная благодарность судьбе за то, что она подарила ему встречу с таким человеком? Антон Игоревич, без сомнения, был тем, за кем стоило идти — и идти без оглядки.

Ну а господин Северский снова повернулся к самому говорливому из гвардейцев и, достав из кармана телефон, требовательно произнес:

— Говори номер своего господина.

* * *

На звонок ответили после третьего гудка.

— Ну что там⁈ — рявкнул резкий голос.

— Говорит род Северских, — спокойно ответил я. — Ваши люди у меня.

На пару секунд в трубке повисло молчание, а затем тот же голос выпалил:

— Не знаю такого рода!

— Теперь знаете. Ваши гвардейцы вломились в дом моего человека.

— И что с того? — в голосе Ельцова звучало презрение. — Ты оскорбил моего ставленника, а значит и меня. Брыль под моей защитой!

— Брыль — мошенник, который обманывает людей, втридорога втюхивая им подкрашенную воду. Но речь сейчас не о нём. Речь о том, что ваши люди нарушили границы владений рода Северских.

— Владений? — барон хохотнул. — Какие у тебя владения, нищеброд? Квартира старика?

— Это квартира моего гвардейца. Даю первую и единственную возможность уладить конфликт. Достаточно будет всего лишь официальных извинений и десяти тысяч рублей компенсации.

— Что⁈ — Ельцов взревел так, что я отодвинул трубку от уха. — Ты, безродный выскочка, смеешь требовать у меня денег⁈ Да я тебя в порошок