Под адским солнцем Рая - Васил Шторм

- О! - блеснула четкостью мысли Двурукая, указывая своей собутыльнице в мою сторону. Эда проследила за ее взглядом, увидела мою бренную тушку. За какую-то секунду выражение ее лица сменилось несколько раз: от досады, до предвкушения.

- На ловца и зверь бежит, а, Реви?! - радостно осклабилась монахиня, и я стал медленно отступать. - Эй, куда это ты собрался, дорогой мой?

От ее голоса мое сердце ушло в пятки, с огромным трудом я заставил себя улыбнуться, изменить направление движения, подходя ближе к алтарю:

- Привет, девочки.

- Привет-привет, - елейным голоском произнесла Реви, и посадила меня на стул, рядом с собой. Страх от близости Двурукой скрутил кишки так сильно, что я почувствовал приступ приближающейся тошноты.

- Выпить хочешь? - спросила Эда, и, прежде чем я успел ответить, уже наполнила свою рюмку и поставила ее передо мной.

Жест был слишком красноречив, чтобы его игнорировать, и я, стараясь не смотреть на Реви, быстро проглотил бурую, почти коричневую жидкость, надеясь, что от этого станет легче. Легче не стало.

- Обычно ты более разговорчив, - Эда приблизила свое лицо к моему. Ее дыхание обжигало. - Скажи, я ведь тебе еще нравлюсь, да?

Блин, что на нее нашло? Моя интуиция бесилась, требуя, чтобы я немедленно убирался как можно дальше.

- Молчишь? - добавив в голос обиженных ноток, произнесла Эда. Я заметил в ее глазах искорки смешинок, но меня это не успокаивало. Ни капли. - Может, тогда так?

Она нежно коснулась моих губ своими. В любом другом случае такой поцелуй вызвал бы во мне целую бурю эмоций, но не сейчас. Не в присутствии Реви.

Двурукая легонько качнулась в сторону, и это движение затопило сознание безудержной волной ужаса. Мне показалось, что сейчас она нападет из-за спины. Я дернулся, стараясь не упустить ее из виду, и, конечно, прервал поцелуй, который, впрочем, длился не больше двух секунд. Обычно наши поцелуи с Эдой длились гораздо дольше.

- Видела? - радостно усмехнулась Реви, с превосходством глядя на монашку.

Эда кивнула. Недовольно.

Я захлопал ресницами, стараясь понять, что сейчас произошло.

- Не расстраивайся, подруга, - Двурукая хлопнула блондинку по плечу. - Просто я - лучше. Признай это.

Блин, о чем это они вообще?!

Эда раздраженно скривилась, отобрала у меня рюмку, наполнила почти до краев, опрокинула, даже не поморщившись. Посидела, пару секунд, недовольно сверля меня взглядом своих изумительно голубых глаз.

- Я все понимаю, Артур, - произнесла она, наконец, и взгляд ее изменился. Сейчас в нем была неподдельная обида. - Реви - красивая, эффектная девушка, да еще и лифчик не носит…

- Ха! - подала голос Ребекка. - Это потому что грудь у меня больше, лифчик вообще не нужен.

Эда отмахнулась от подруги.

- Я понимаю, - повторила она, продолжая глядеть на меня взглядом человека, оскорбленного в лучших чувствах. - Мне говорили, что ты влюбился в Реви с первого взгляда.

Чего?!!

- Мол, постоянно краснеешь, бледнеешь в ее присутствии, - в голосе монашки тоже появились нотки обиды, - не решаешься с ней заговорить, и вообще ведешь себя, как подросток, у которого случилась первая любовь...

Погодите-погодите… ЧТО?! Что она несет?!

- Но я не ожидала, что это правда! - продолжала меж тем Эда. - Думала, что все преувеличивают. Но сейчас… вижу, что зря не верила.

- Э?! - шок был настолько силен, что даже слегка притупил страх, поэтому я сумел выдать что-то похожее на членораздельные звуки.

- Пойми, Артур, я не хочу быть второй, - если бы не обострившееся от страха восприятие, я бы, возможно, даже поверил. Эда играла хорошо, но ее выдавала мелкая моторика: слегка приподнятый краешек губ, слишком расслабленные, плавные движения, на которые не способен человек, охваченный обидой. - Я не хочу быть той, на кого ты залезаешь по вечерам, мечтая о другой. Поэтому…

Монашка торжественно встала (излишне торжественно, как по мне), поставила на стол пустую рюмку, и произнесла, фонтанируя пафосом:

- Я благословляю вашу любовь с моей лучшей подругой - Реви!

Она ведь издевается, да?

Я почувствовал, как дрожат пальцы. Надо было что-то придумать, причем быстро. Если Реви будет находиться рядом хоть немного дольше, чем до этого, я просто сойду с ума. Потянулся к рюмке, с намерением выпить, и немного сбить страх.

Двурукая выстрелила своим телом резко, совершенно неожиданно, мгновенно оказавшись рядом. Я испуганно дернулся, скатился со стула. Длинный глушитель на дуле пистолета столкнулся с полом, рукоять больно ударила меня в плечо. Пистолет выпал из кобуры, я инстинктивно подался назад, пытаясь оказаться подальше от Реви. Но та одним мягким, текучим, каким-то змеиным движением оказалась рядом. Опустилась на корточки, приблизила свое лицо к моему. Я глянул в ее почти безумные глаза, чувствуя, как деревенеют мышцы. Меня парализовало от ужаса, в расширившемся зрачке Реви видела свое отражение. Я не мог сделать ни малейшего движения, чувствуя, как в висках отдается каждый удар сердца.

Двурукая глубоко вздохнула, как будто принюхиваясь.

- Даже не знаю, почему меня так тянет к тебе, - усмехнулась она. - К Року меня тоже тянет, но слабее. Но к тебе… особенно. Когда ты рядом, у меня сердце стучит, как бешеное, мне до безумия хочется прикоснуться, почувствовать под пальцами твое тело. У меня просто крышу сносит от этого ощущения, знаешь ли… Очень трудно сдерживаться, особенно когда ты тоже на меня так реагируешь.

Глядя на то, как она принюхивается, я вдруг понял, почему мы так легко поладили с Роком, почему так быстро нашли общий язык, почему я не могу не помочь ему, что бы он не попросил. И знал, что он тоже не откажет. Просто в нас слишком сильны инстинкты травоядных. Мы с ним пытаемся сбиться в одно стадо, чтобы защищаться от тех, кто сильнее, голоднее и страшнее. От таких, как Реви и Балалайка. От хищников. Тех, кто чувствуют наш инстинктивный страх, наш ужас, когда эти хищники оказываются рядом. Именно этот страх заставляет их обратить на нас внимание, он возбуждает в них азарт, дух охоты, желание поиграть с парализованной от ужаса жертвой.