Не остаться одному - Олег Верещагин

– …курва! – прорвался крик Димки, и я вдруг сообразил, что вокруг орут все. Димка лупил топором по башке второго крокодила, Раде рубил его лапы, а Юджин пытался, сопя, пролезть между ними с томагавком, и его яростно отпихивали свободными локтями. Крокодил не выдержал оголтелого насилия – обиженно съехал в воду. В том, что эти зверюги действовали молча, была такая чуждость, что пробирало холодком.

– Только бы не опрокинули, – процедил Олег Крыгин, все еще сжимая топор.

– Куда ты лезешь под руку?! – заорал Димка на Юджина. Тот рявкнул в ответ:

– Я помочь хотел!.. Черт, как в фильме ужасов…

– Хорошо, что они не умеют подныривать, – заметил Игорь. – Я читал, что не умеют… вроде.

– Утешительно, – буркнула Танюшка. – А пасть у них, по-моему, уязвима. – Она взвела аркебузу.

– Еще в глаз можно, – сказала Зорка. – Я попаду.

Я вспомнил ее советницу и подумал, что и правда может попасть. Потом пришла посторонняя в данной ситуации, но странная и интересная мысль: Зорка и Танюшка никогда не общались прямо друг с другом и даже не садились рядом. Это не очень бросалось в глаза, потому что людей вокруг было, в общем-то, много. И в то же время эти две девчонки были немного похожи. Если мыслить категориями киношных сравнений, то Зорка напоминала мне девчонку-гайдука из болгарского фильма «Козий рог» – не внешне, а характером. А Танюшка… Танюшке больше подходила героиня какого-нибудь фильма 50 – 60-х годов. Такая решительная, целеустремленная, преданная любимому человеку и общему делу.

– Сволочи, надоели уже! – Сергей ахнул веслом крокодила, высунувшего рыло из воды, и тот ушел на глубину, на прощанье так врезав Сергею хвостом по ногам, что, если бы не реакция того, остался бы мой друг со сломанными голенями. А так дело ограничилось тем, что ему рассекло кожу на правой ноге под подвернутой штаниной. – Ублюдок! – крикнул вслед крокодилу Сергей, прыгая на одной ноге.

Зорка выстрелила. Крокодил взбил воду в пену, погружаясь.

– Попала, – сообщила Зорка. Проверить это было нельзя, но крокодил больше не появлялся. Остальные резко изменили направление движения – и клином ушли на середину реки. Словно команду получили.

Я выбил из барабана стреляные гильзы и, дозарядив наган, убрал оружие в кобуру. Вздохнул:

– Ну и слава богу…

Причаливать пришлось на полкилометра в стороне от того места, на которое мы рассчитывали. Из прибрежных зарослей вышли несколько платибелодонов, воткнулись в ил и с урчанием начали перемалывать какие-то корневища, которые с хлюпаньем извлекали тут же из дна. Они были вдвое длинней плота и в отличие от крокодилов не проявляли стремления вообще ни к какому контакту.

Там, где мы высадились, грязи было по пояс.

* * *

– Кувшинки как в той заводи, в Испании, помнишь? – Танюшка поддела ногой воду, брызнула на середину спокойной протоки, в прозрачной толще которой колыхались в такт течению водоросли.

– Конечно, помню. – Я стоял по колено в неожиданно теплой воде, уперев руки в бока. – Вот и кончается наша шестая весна здесь, Тань… Сегодня, по-моему, первое мая. Во всяком случае, май или уже идет, или скоро начнется.

Вечерело, солнце садилось в тучу, внутри которой что-то угрюмо ворчало и ворочалось. Похоже было, что надвигается действительно весенняя гроза. Но двигалась туча неспешно, и мы с удовольствием гуляли в окрестностях лагеря, который был разбит сразу за переправой. Мы с Танюшкой уже нахохотались, почему-то начав вспоминать смешные случаи из первого нашего года здесь и, успокоившись, спустились к этой тихой заводи, в которой плавали кувшинки.

Танюшка вошла в воду. Ее штаны тоже были подвернуты, куртка полностью расшнурована, и я этим не замедлил тут же воспользоваться, глядя Таньке в глаза.

Танюшка, тоже посматривая на меня – с усмешкой, – позволила моей руке путешествовать по ее телу.

– Ну? – поинтересовалась она через какое-то время.

– Что «ну»? – удивился я.

– Дальше что?

– А что?

– Да ничего, – Танюшка подалась чуть вперед и укусила меня за ухо. Довольно сильно, у меня вырвалось:

– Ау!!!

– Да, – подтвердила Танюшка и тяпнула меня еще раз, сильнее. – Ну? Ты долго еще будешь валять дурака?

– Может, лучше валять дурочку? – осведомился я, стягивая куртку с ее плеч. – Ты не знаешь, где тут ближайшая ду… ай, Тань, хватит!

Она укусила меня в третий раз и шепнула в самое ухо:

– Ну так принимайся за дело…

Мы неспешно, со вкусом, раздели друг друга – этот процесс сам по себе вещь весьма приятная. Спешить в самом деле было некуда – вечер принадлежал нам, никто не будет искать… Танюшка, увлекая меня, опустилась на траву, улыбаясь счастливо и рассматривая меня. Я коротко улыбнулся в ответ, потянулся к ней, но Танюшка удержала меня:

– Погоди, дай я еще на тебя посмотрю… сядь. Да, если в этом мире есть счастье, то я его получила, и это счастье – ты…

– Они жили долго и счастливо и умерли в один день, – тихо сказал я. – Это про нас, Тань… Иди сюда…

– Подожди, я сейчас повернусь… делай так, только не спеши…

Тело Танюшки под моими ладонями то твердело, как сталь, то таяло и плавилось, словно масло. Я чувствовал, что она готова, но и правда не спешил, пока не ощутил – все, больше не могу. Танюшке, похоже, тоже было невтерпеж – она подавалась мне навстречу, глаза ошалело посверкивали.

– А-а-а! – вырвался у нее крик, когда это началось. Что она выкинет во время наших с нею игр, предугадать заранее было невозможно, – вот на этот раз она начала материться, выплевывая до того сложно построенные структуры, что в другое время я бы ужаснулся. Но сейчас мне было не до этого. Я даже не замечал, что трава ранит мне бок и руку при каждом судорожном движении. Танюшка, выгнувшись, как дикая кошка, укусила меня в плечо, потом в шею и, не отрывая от нее лица, застонала вибрирующе:

– Этттоо… вес… нааа… – услышал я ее задыхающийся, ликующий голос. – Еще… ррррррааААА!!! – и снова полился мат такой отборности, что листья вокруг должны были пожелтеть, свернуться в трубочки и осыпаться.

«Еще раз» у меня не получилось – меня выгнуло последний раз, я вскрикнул, окаменел, потом обмяк. Голова гудела и ехала с дребезгом. Танюшка смотрела сквозь меня слепыми глазами. Потом моргнула, выдохнула и съехала на траву рядом со мной.

– Фу, – выдохнула она, вытягивая руки над головой. – Хо-ро-шо… хотя и не совсем.

– Извини. – Я провел пальцами вокруг ее сосков. – Не удержал… А ты слышала сама, как ругалась?

– Не-а… – сонно ответила Танюшка, замирая на траве. Я несколько секунд смотрел в район ее уха, потом спросил, запинаясь:

– Тань… а тебе никогда не хотелось… с… с другим мальчишкой?