Договор с демоном - Сара Риз Бреннан

Джеми закончил тираду оправдания по поводу подарка и с надеждой посмотрел на Алана. Тот заулыбался.

— Пожалуй, я мог бы сыграть песню-другую, — ответил он и, проковыляв к Себу, забрал гитару. — А вы с Мэй не желаете остаться на барбекю с музыкальным оформлением?

— Ну… — начала она и замолчала.

Ник даже не посмотрел в ее сторону, не оторвался от машины, хотя Мэй мучительно ощущала его присутствие. Метка на шее реагировала на каждое сделанное им движение — словно там выросло крошечное второе сердце, и билось оно только для Ника.

Пожалуй, ей лучше было уйти.

— Желаем, — ответил Себ и расположился на траве рядом с Джеми. — Спасибо.

Что ж, подумала Мэй. Значит, решено.

Она пошла и села вместе с ними. Как будто они были ее талисманами и защищали от самой разной магии.

Алан отправился в дом за стаканом воды отпоить Джеми — судя по всему, уже не в первый раз.

— Мои голосовые связки требуют ухода, — пояснил тот. — И со вчерашним сеансом одновременного поглощения тридцати трех коктейлей это никак не связано.

— Мне бы тоже водички, — сказал Ник. — Я весь взмок.

— Будет тебе вода, — сказал Алан, выходя из кухни со стаканом Джеми. Потом он взял губку из ведра и выжал Нику на голову. У Ника тут же потекло по черным завиткам на затылке, по шее, по плечам, по широкой глади спины. Он довольно крякнул и вернулся к мытью машины, сноровисто двигая губкой вперед-назад. Его кольцо при этом так блестело, что делалось больно глазам.

Точно такую же боль Мэй почувствовала, когда Ник мельком оглянулся на нее через плечо.

Алан посмеялся над ним и пошел к жаровне заниматься барбекю.

Мэй откинулась на горячую траву, устав от себя и от неприятных ситуаций, в которые без конца влипала. Себ достал альбом для рисования, Джеми снова взялся за книжку, Алан начал готовить обед.

Голос Джеми, рассказ о танцах, чтении и любви в более романтическую эпоху вплетался в канву ясного летнего полдня. Мэй почти заснула, когда брат удивленно замолк на полуслове, а потом спросил:

— Это что, мой портрет?

— Да, а что? — ощетинился Себ.

— Здорово рисуешь, — сказал ему Джеми без следа антипатии. Он был до нелепости великодушен — обиды прощал легко и навсегда, влюблялся без памяти.

А теперь он любил Джеральда. Мэй понятия не имела, как с этим быть.

— Да? — переспросил Себ совсем другим, польщенным тоном.

— А Ника теперь нарисуешь? — предложил Джеми. — Гляди-ка: он почти без одежды. Очень художественно.

— Не надо одалживать мою натуру без спросу, — протянул Ник.

— Не хочу я его рисовать, — заартачился Себ.

— Но я думаю, что подойду для искусства, — спокойно продолжил Ник. — Мне говорили, что у меня тело божества.

— Греческого или того, у которого конская голова и слоновьи ноги от плеч? — осведомился Алан. — Когда в следующий раз скажут, попроси уточнить.

Запах дыма и жаркого заставил Мэй подняться с примятой травы.

— Все нормально, я проснулась. Можете меня кормить.

Себ пошел разносить тарелки, хотя Нику пришлось обслуживать себя самому. Он оставил машину и уселся на траву как можно дальше от Себа, сдувая со лба мокрые черные пряди-сосульки. Джеми как будто замутило при виде еды, но он не хотел расстроить Алана, а потому тайком сдвигал свои куски Нику. Вот только Алан поворачивал голову в тот самый миг, когда его названый брат преспокойно брал мясо с чужой тарелки.

— Эй, Ник! — воскликнул раз Джеми в притворном потрясении. — Как ты мог? Я только на секунду отвлекся! Где моя вкуснятина?

Алан протянул руку — дать Нику затрещину, а тот увернулся с набитым ртом. Мэй посмотрела на них, радуясь, что братья хоть на время забыли о ссоре, как вдруг они синхронно изменились в лице.

Выглядело это чудно: на мгновение их можно было принять за близнецов: — оба одинаково прищурились и оценивающе прикусили нижнюю губу. Потом Алан невесело усмехнулся и отвел взгляд, а Ник встал. Мэй повернула голову — посмотреть, что же такого они увидели.

Из ворот им навстречу шла Син — воплощение красоты и опасности, живое напоминание о том, что от магического мира никуда не денешься, а для Мэй — еще и причины, по которой она не хотела бы от него деваться.

Син выглядела обычнее, чем когда бы то ни было, но даже в джинсах, красном топе на бретельках и такого же цвета бандане поверх разлетающихся волос все равно двигалась как танцовщица.

Она была такая яркая, ослепительная, что Мэй невольно залюбовалась ею, и лишь в следующий миг увидела, что ее губы сжаты в тонкую красную линию.

— Син? — спросил Ник определенно довольным тоном.

— Алан? — спросила в свою очередь Син.

— Нет, это я, — сказал Ник.

Син смерила его взглядом и отвернулась, решительно щурясь.

— Алан, ты где? — снова окликнула она. — Мне поручено доставить тебе сообщение от Меррис. Передать устно и наедине.

Алан поднялся, немного припадая на больную ногу. Син отвернулась, словно он сделал что-то неприличное, потом последовала за ним на кухню.

Мэй вдруг осенило: Син — вот к кому надо обращаться за помощью! Она тоже встала, подошла к кухонной двери и тихонько заглянула внутрь.

Син и Алан спорили напряженным шепотом: она — стоя спиной к буфету, как будто ей требовалась поддержка с тыла на случай битвы, он — до белизны в пальцах держась за рабочий стол.

— Так ты зачем пришла: передать послание, или винить меня во лжи?

— Скажи еще, что ты не врал Меррис!

— Я всем вру, — тихо ответил Алан. — Так что не в ней дело.

Син разом вскипела и растерялась, беззащитно раскрыв рот, а в следующий миг снова пришла в ярость:

— Меррис говорит, что согласна. Первого июля, рыночная площадь Хантингдона. Приходи в восемь, и никто не помешает тебе сделать то, что задумал. Я даже не знаю, что она этим хотела сказать, — продолжила Син с внезапной резкостью. — Хватит с меня того, что ты и Меррис заключили сделку с колдунами. Как мне это отвратительно — словами не передать.

— Ну что ж, — отозвался Алан, — ты пока не хозяйка.

— Мы не продали ни одного талисмана, — продолжила Син дрогнувшим голосом. — Не дали ни одного совета. Люди гибнут от рук демонов, а мы бездействуем! Мне приходится подчиняться приказам Меррис, но будь иначе, я бы вырезала тебе сердце, иуда!

Голос Алана остался прежним: тихим и ровным.

— Только попробуй.

Син презрительно фыркнула.

— Вот и поговорили.

Она оттолкнулась от шкафа с намерением уходить, когда Алан схватил ее за руку. Син бросила на него негодующий взгляд, как истая принцесса Ярмарки, осаждаемая простолюдином.