Рейтар - Андрей Круз

– Барат, на дверь поглядывай. Если увидишь что-то совсем из ряда вон – стреляй в воздух, не стесняйся. Или даже не в воздух, сам разберешься.

– Понял.

– Если сразу стрельбы и шума не услышишь, то минут через пять прямо туда с конями спускайся и дверь охраняй, понял?

– Так, понял.

От реки сыростью пахнет, а поверх всего запах сухого разогретого бурьяна. Осы жужжат, и где-то совсем рядом, в кустах, птица щелкает-заливается. Звуки такие мирные, мне под них разве что детство вспоминается.

Со стороны реки сарай навесом пристроен, дверь прямо на рассохшиеся доски пристани выходит. Точно, удобное место. Постоял в тени, глядя в стенку и прислушиваясь, больше для того, чтобы глаза опять от яркого солнца отвыкли, а потом внутрь шагнул, быстро.

Сарай не так чтобы просторный, у дальней стены мешки да ящики штабелями. Полумрак, свет только через маленькие окошечки под самой крышей пробивается. Мухи жужжат. Справа у стены стол, за ним сидит большой, потный, расплывшийся, как тесто по квашне, толстяк. Дальше, у какого-то длинного стола, стоит еще человек, высокий, сутулый, с тем глазом, каким он ко мне повернут, что-то неправильно.

Больше никого. Никто не всполошился.

Выдернув из ножен короткий толстый кинжал, коротко взмахнув рукой, воткнул его в висок толстяку. Хрустнуло. Тот даже не дернулся, только глаза закатил и обмяк на стуле. Сэт аж подскочил от неожиданности, а затем взглядом в направленный на него ствол револьвера уперся.

– Туда, к стене отойди, – показал я.

Сэт испуганным не выглядел. Сверля меня здоровым глазом, поднял руки и отступил туда, куда я сказал.

– Повернись, руки на стену положи. Ноги расставь.

– Я тут деньги не держу, – сказал Сэт хрипло. – Зря ты Пузыря свалил.

А голос выдал, боится все же. И меня за грабителя принял.

– Дальше от стены, – сказал я. – Ноги дальше.

В такой позе в драку не кинешься. Он у меня на прицеле, так что драку по-любому не начнешь, но люди бывают дураками. В другом случае, он понадеяться может на то, что успеет. И мне тогда стрелять придется, а стрелять не хочу. Подошел ближе, выдернул у него револьвер из кобуры, потом нож из ножен. Охлопал с обеих сторон, но спрятанного оружия не нашел.

Подошел к столу, присел, заглянул снизу – нет, никаких тайников с упрятанными ружьями не видать. А стул что надо, с подлокотниками.

– На стул садись, – сказал я, показав путь стволом. – И придвинься к столу как можно ближе. Если руки под стол опустишь – убью сразу.

– Слушай, чего ты хочешь?

Нет, точно боится, уже и вид делать не очень получается.

– Садись, сейчас все расскажу. Садись.

Он сел как сказано, к самой столешнице грудью, руки вытянул перед собой. Рассмотрел его чуть внимательней – летами к пятидесяти уже, левого глаза явно нет, на его месте просто впавшая глазница, веко закрыто. Сам седой, с седой же бородой. Руки крепкие. На шее шрам. На левой ладони тоже шрам. Одет дорого, с претензией. И револьвер дорогой, хороший, и нож тоже не дешевый.

– Зачем Пузыря убил? – спросил он вдруг. – Он же зла никому не делал, сидел тут за приказчика, да и все.

– Я просто показал, что шутить не буду. Ты мне вот что скажи: кто тебе вчерашнее убийство заказал? И кого ты на него подписал?

– Ну, вопросы у тебя, – выдохнул с каким-то полусмехом Сэт. – Так я взял да и рассказывать взялся.

– Умереть хочешь? – уточнил я на всякий случай.

– А так ты меня отпустишь, да? – уже откровенно засмеялся он. – На все четыре стороны. Как думаешь, сколько мне лет? И сколько лет назад я в сказки верить перестал?

– Отпущу, – пожал я плечами. – Просто работать ты будешь уже не на них, а на нас. Даже платить будем. Хорошо платить.

– Не понял, – как-то насторожился Сэт Кошелек.

– Все ты понял, – покачал я головой. – К тебе, Брат с Сестрой свидетели, претензий особых нет. Заплатили, ты и взял работу. Не в тебе проблема. Поэтому ты сейчас бумагу возьмешь и карандаш. И напишешь все-все, что про этот случай знаешь. С именами и адресами. Что-то я знаю, что-то нет, но если наврешь там, где я проверить могу, – убью. Сделаешь как надо – плачу пятьдесят золотом аванса. Прямо сейчас.

– Вот как.

Поверил. Задумался. Это понятно, среди разбойного люда в убийстве наемника никогда не винят, он только инструмент, как пуля выпущенная. Виноват же всегда тот, кто душегубство заказал, стрелок, что пулю пустил. И Сэт уже понял, похоже, от чьего имени я пришел. Точнее, думает, что понял.

– Сдаю всех, так? И потом работаю на тебя. И ты мне платишь.

По глазам вижу, что если я его отпущу, то его через пять минут уже в городе и след простынет. Но надежда выжить у него появилась.

– Плачу, – подтвердил я.

С улицы послышался негромкий стук копыт. Сэт дернулся, но я чуть приподнял ствол оружия, сказав:

– Сиди, это мой человек. Говори, кого ты привел позавчера вечером в «Рыбу и рюмку»? Давай, не тяни.

– Мака Шустрого, – ответил он без всякой паузы. – Его с ватагой нанял.

– Вилан Дятел с ними?

Это уже для проверки.

– Дятла убили в Рюгеле недавно, нет его больше, – замотал головой Сэт. – В каком-то борделе на пулю налетел.

– Давно они здесь?

– Пару недель. С грузом пришли. – Он кивнул в сторону штабеля мешков.

– Так с контрабандой и ходят? – Это я почти наудачу, но не ошибся.

– А что им еще делать? – Сэт даже усмехнулся. – Они уже лет десять так ходят, с этого больше и живут.

– От нанимателя кто с тобой говорил?

Сэт задумался, и явно не пытаясь имя припомнить.

– Сэт, убью же, – напомнил я об угрозе. – Не говори мне, что ты с кем попало, не зная человека, на убийство договариваться будешь. Те, кто так работает, крючников за пару золотых нанимают, в переулке зарезать.

Сэт глянул в потолок, выпустил воздух, потом сказал:

– Секретарь члена Совета Алберна приходил, Патель. Мы с ним давно знакомы, не в первый раз советник кого-то заказывает.

– Алберн сам наших людей заказал? – усомнился я.

– Не сам, наверное, но мне об этом ведь не станут говорить, правда? – удивился он моему вопросу. – Мне и про Алберна не говорили, это я уже сам понял. А говорил со мной секретарь. Все. И платил он. И за работу он спросить обещал.

– Спросил? – усмехнулся я.

– Нет пока, – чуть помрачнел Сэт. – Поэтому я с тобой и говорю теперь, предчувствия у меня не очень хорошие на его счет.

– Тогда пиши, вон же бумага перед тобой, – показал я стволом. – Все пиши. И отдай это мне. Это и будет тебе гарантия того, что не убью.