Противостояние - Юрий Иванович

«Вот радость-то какая! – ерничал Светозаров. – Всего лишь немногим больше? Слушай, а ведь есть еще более простой и скорый выход: ты мне сейчас быстро скидываешь информацию по обучению и рекомендациям для твоего ученика, а я уже сам направляю его на путь истинный, ну и попутно на излечение. А? Причем учитывай: без госпитального стационара и лишней возни с рубильниками».

«Запрет на передачу некоторых данных посторонним!»

«Ха! Так ты эти запретные данные уноси с собой в могилу. А мне – только полезные для здоровья твоего ученика сведения».

«Не положено. Информация о рождении и предназначении входит в комплекс излечения и формирования самосознания».

Последующие хитрости и попытки запутать «Советника» парадоксальными задачками ни к чему так и не привели. Тот держался вбитых в него истин и на все имел четкий, обусловленный должными инструкциями ответ. Мало того, перерасход последних крох энергии оказался настолько стремительным, что все прения прекратились категоричным сообщением:

«Пошли последние пять минут. Человек, слушай инструкцию: мой корпус находится под скалой алтаря вымерших аборигенов. Тебе надо отодвинуть скалу, разобрать камни колодца и достать меня наверх. Маршрут движения к законсервированной в стазисе базе выгравирован на поверхности корпуса. По прибытии на место установить корпус на основание с разъемами. После чего я уже сам продолжу дальнейший инструктаж. Торопись, человек! Жизнь твоих друзей и пегаса зависит от твоей расторопности и исполнительности!»

После этого «Советник» еще что-то пискнул, каркнул и… затих окончательно.

Так что выраженные вслух нехорошие ругательства он наверняка уже не услышал. Зато их услышал аккуратно выглянувший из-за поворота тоннеля Крафа:

– Эй, союзник, разве можно так с самого утра ругаться? Уж на что я неограниченной властью развращен, и то себе такого не позволяю… часто.

Совершенно не спавший, раздраженный Дмитрий уставился на Гегемона, который выглядел отдохнувшим и свеженьким как огурчик.

– Как можно? – переспросил с ехидцей. – А это все от снов зависит!..

– Ой! Неужто опять нечто страшно приснилось? – посочувствовал обеспокоенный Крафа, подходя ближе и усаживаясь на покрытой мхом глыбе. – И опять, небось, планы у нас меняются, а? Вот не говори ничего, а я сам попробую догадаться. Хорошо?

Не слишком задумываясь о конкретике предложения, а интенсивно прикидывая, как, что делать, куда спешить, граф пробормотал:

– Ну-ну, попробуй. Наверняка в роли цыганки подрабатывать приходилось.

– Вот и не угадал. Это у меня все оракулы и великие пророки моих миров обучаются и проходят стажировку! – с пафосом похвастался трибун и без проволочек перешел непосредственно к самому процессу гадания: – Итак! Планы у нас поменялись – спора нет. И пойдем мы… Вначале мы пойдем… – Он старался смотреть прямо в глаза своего временного союзника. – Пойдем мы вначале… к алтарю! А! Угадал! Потом мы… хм! Надо же! Потом мы, оказывается, этот алтарь сковырнем. А затем… Да что за напасть такая тебе снится?! Зачем нам камни из колодца наверх поднимать? О-ох! Ладно, не смотри на меня так. Гадаю дальше. Из колодца мы, думаешь, воду доставать будем? Фигушки! Какой-то корпус препротивной машины. О! Это еще интересней: оказывается, это не машина, а действительно советник! Да, да! Не сомневайся! И пожалуйста, не смотри на меня так, мне страшно почему-то становится. Вот так, правильно, хоть иногда смаргивай. И что мы там гадаем дальше? Ага! А дальше ты, как ишак, собираешься этого «Советника» волочь… волочь… Куда бы ты подумал? Я бы тоже решил, что в пустыню поближе к створу! Так ведь нет! Ты собираешься эту железяку переть чуть ли не к геометрическому центру планеты! Ужас! Не ожидал от тебя, честное слово не ожидал!..

К концу этого монолога Крафа внешне выглядел и в самом деле испуганным, невероятно обеспокоенным за психическое состояние своего недавнего товарища по плену. А тот и в самом деле сидел, словно пропаренный рак: красный, только что пар с ушей не валил. Впервые в своей жизни Дмитрий Петрович Светозаров был в полушаге от того, чтобы бесповоротно поверить в умение гадать и предвидеть будущее.

И только какие-то крохи сознания, здравого смысла, умения анализировать обстановку и магические способности позволили рассмотреть у подлого Крафы ауру, густые зеленые оттенки которой в данный момент тщательно закрывали неестественные желтые цвета сочувствия, оранжевые – жалости и синие – скорби. Тогда как зеленый оттенок означал еле сдерживаемый восторг, буйное веселье и дикую радость. То есть враг всеми силами старался не расхохотаться. Ну, может, и не расхохотаться, но совершить нечто подобное. Да с другой стороны, представив на мгновение, как он смотрится, Дмитрий и сам чуть не расхохотался.

Но понимание и правильная оценка ситуации стали превалировать в сознании.

– Слышь, пиявка рабовладельческого строя, ты что, подслушивал?

Больше Крафа сдерживаться не смог. Начав заливисто хохотать, он сполз с валуна, завалился на бок и трясся в судорогах нервного смеха минут пять. Глядя на такое состояние голого и довольно грязного человека, становилось страшно рядом с ним находиться. Хотя глупая улыбка от уха до уха все-таки лицо графа украсила. И когда вытирающий слезы Гегемон опять стал карабкаться на валун, к нему вновь последовал тот же вопрос, но в несколько иной интерпретации:

– И как давно ты подслушивал?

– Ох! – только по истечении еще одной минуты смог отвечать Крафа. – Ну ты, внучок, и артист! Ну ты и повеселил дедушку. Спасибо! Поэтому запираться не стану, отвечу честно: ни минуты не спал. И каждое слово ваше слышал. А чтобы меня не засекли, поставил глухой ментальный щит и дал вокруг себя фон глубокого сна. Но… – Опять на него накатил приступ смеха. – Как ты забавно смотрелся во время моего гадания, как смотрелся!.. Все! Кидаю все миры напрочь, иду в оракулы. Оно того стоит. Вот где жизнь счастливая: на дураков, которые с квадратными глазами и с отвисшей челюстью, любоваться. Ха-ха-ха!..

Светозаров не знал, что ему делать: то ли обидеться, то ли рассвирепеть, то ли наброситься на врага с кулаками или обидными словами, то ли просто рассмеяться. Последнее, как он знал из собственного личного опыта, самое предпочтительное. Если и сам над собой посмеешься, то никто тебе в упрек не поставит косность, тупость и снобизм. Да и ситуация получилась в самом деле комичная. А тот, кто ее создал своим розыгрышем, ничего скрывать, подличать или перекручивать не стал. Сразу во всем признался и не пытался воспользоваться своими знаниями в темных целях. А ведь мог бы! Да что там мог: учитывая мрачную репутацию угнетателя миров, просто обязан был использовать подслушанную информацию в собственных интересах!

И опять такое утверждение повлекло за собой странную мысль.

«Вдруг он уже использовал? – пришлось себя же самому и осаживать. – Что-то я совсем в параноика превратился. То ли отсутствие одежды сказывается, то ли спиртного не хватает?.. Грибов, что ли, покурить? Или лишайника щепотку нюхнуть?»