Братство. Крест и клинок - Александр Нежинский

– Братия! С нами Бог и Крестная сила! По машинам, в колонну – за мной! С Богом – вперед!

– Ну вот, заодно и молодость вспомню, – кышнув с водительского места головного джипа кого-то из молодых братьев, священник запустил двигатель, – а где тут у нас, Георгий, полный привод включается, если что? Чую, понадобится.

Через минуту колонна машин, взревев движками, ринулась в ночь…

…Оторвавшись от чтения из молитвослова, Алексей в очередной раз прильнул к подслеповатому оконцу. Ой, да какому там подслеповатому! Пытаясь разглядеть хоть что-то снаружи, Леша снова почувствовал себя слепым на оба глаза. Разглядеть хоть что-то в накрывшей лес абсолютной тьме не удавалось ни в какую. К избушке ни оборотни, ни присоединившаяся, похоже, к ним какая-то еще лесная нечисть соваться не рисковали – особенно после парочки крайне неудачно закончившихся для них попыток подобраться поближе, после которых улепетывали стремглав с жалобным визгом и треском кустов. А что там творилось дальше, под обступившими крохотную поляну со всех сторон деревьями? Вроде бы угадывалось какое-то движение, мельтешение смутных теней и силуэтов. Но кто это был? В каком количестве? Непонятно. Кажется, мелькнули вдалеке несколько раз расположенные попарно красные огоньки… Может, чьи-то глазища, а, может, и цветные пятна в глазах, которые Леша напрягал до рези, пытаясь всмотреться в кромешную темень. Избушку он, на всякий случай, подготовил к обороне на совесть – окропил с молитвой не только дверь и окна, а и стены освященной водой. Зажег на всех окнах найденные здесь же свечи, вывел имевшимся при себе мелом на дверях и оконных рамах знак честного креста. И главное – молился, читая как из своего, «походного» молитвенника, так и из обнаруженного в избушке наиболее подходящее к ситуации. Похоже, пора было плюнуть на бесплодные попытки и возвращаться к чтению. В это самое время из-за его спины раздался стон…

Развернулся Леша как ошпаренный. Дробовик оказался в руках моментально. К счастью, перед тем, как нажать на спусковой крючок, он догадался, откуда исходит звук. Н-да… Проведя несколько часов в полной тишине, нарушаемой лишь звуками собственной же молитвы, Алексей как-то подзабыл, что вообще-то находится тут не один. Похоже, девушка очнулась. Ну, хорошо, если так.

Взяв в руку одну из зажженных свечей и не выпуская, впрочем, из другой руки оружия, Леша двинулся к противоположной стене. Машу он разместил с максимально возможным в имевшихся условиях комфортом – на сколоченном из едва оструганных досок топчане, служившем, как видно, ложем отшельнику. Ничего даже близко похожего на одеяла или иные постельные принадлежности в избушке не обнаружилось, так что пришлось постелить собственную куртку, чтобы девушка не лежала на голых деревяшках. Вот и все «удобство». Впрочем, находившаяся уже многие часы без сознания Маша вряд ли возразила бы, даже определи ее Леша прямиком на земляной пол. Вот только сейчас она, кажется, приходит в себя.

– О-о-ох! Голова-а-а! – начавшая приподниматься на своем «ложе» девушка сразу столкнулась не с самыми приятными симптомами выхода из «отключки». – Та-ак! А это что, блин, такое?!

Услышанное свидетельствовало о том, что при дальнейших попытках принять вертикальное положение, Маша обнаружила, наконец, путы на руках и ногах. И они ее, судя по всему, повергли в немалое изумление и возмущение.

– Ты какого меня связал, извращенец!? – девушка потрясла перед собой перетянутыми веревкой руками. – Совсем уже с ума сдурел, или это шутка такая?

– Это я-то извращенец? – Леша, остановившись пока, от греха подальше, на расстоянии, исключавшем непосредственный контакт, рассматривал девушку, и радость от того факта, что она все-таки пришла в себя, мешалась у него с сомнениями – а с Машей ли он говорит в данную минуту?

– Ты, а кто ж еще! Решил овладеть невинной девушкой, пользуясь ее беспомощным состоянием? Признавайся – приставал грязно?!

– Я приставал? – накалу праведного возмущения в голосе Алексея могли бы позавидовать самые высокооплачиваемые адвокаты. – А, может, это ты ко мне приставала, вот я и связал тебя, чтобы не изнасиловала?!

– Что, правда приставала?! – Маша состроила такую лукавую и обворожительную гримаску, что у Леши практически отпали все сомнения в ее адекватности. – Ух ты! А ну, расскажи!

– А как же – именно приставала! Четыре раза, в извращенной форме и с особым цинизмом… Ладно, Маш, хватит шуточек. Ты сама понимать должна, зачем и почему мне тебя спеленать пришлось. Ну, давай развяжу уже.

– Да нет, Леша, подожди пока, – девушка, тоже как по команде прекратившая дурачиться, взглянула на Алексея серьезным и грустным взглядом. Потом – осмотрелась вокруг и глаза ее округлились.

– Ой, А где это мы?

– Долго рассказывать. Ты что вообще помнишь?

– Ну-у-у… Дважды два – четыре. Днепр впадает в Черное море…

– Бли-и-ин! Маша! Я про серьезное!

– А, про серьезное?! Так бы сразу и сказал! Мы с тобой целовались! В гостинице!

– Фу-у… Уже легче. А после «целовались»?

– А после – ничего. Красная тьма и голос из нее, который приказывает, что делать. Хотя нет. Помню еще лес. Машину. Я еще очень хотела из нее выйти поскорее. И пить хотелось страшно. Попила воды – и все. Вот дальше точно полная пустота.

– Ну, это понятно. Ты ведь водички не простой хлебнула, а лаврской, освященной. Вот тебя и приложило крепенько. Зато и с ведьмой связь оборвалась.

– Не оборвалась Леша. Сейчас – точно нет.

– Что-о?! Как это – не оборвалась?

– А вот так. Я, Леша, и сейчас ее слышу. Ну так… как же тебе объяснить-то… Ну, знаешь, как будто до меня докричаться пытаются откуда-то издалека. С противоположной стороны людной улицы или, там, с другого берега реки. Голос узнаю, слова отдельные разбираю, но так – через раз.

– И чего она тебе кричит?

– Тебе, поверь, Лешенька, этого лучше не знать. В этот раз она от меня точно не поцелуев в твой адрес требует. Вот потому я и сказала, чтоб ты руки мне не торопился развязывать. Вдруг докричится?

– А может?

– Да не должна… Тут, в этом месте как будто барьер какой-то стоит. Или щит – никак для нее не пробиваемый. Оттого она и бесится, хочет, чтобы я до тебя добралась, раз другие не могут… Ой!

– Что еще такое?

– Вот сейчас я лучше слышу почему-то… А, понятно – это она не ко мне обращается. Леша!

– Да что?!

– Они там ритуал заканчивают. Демона вызывают.

– Ну да, на это Лили мастерица!

– Ты себе даже не представляешь, какая… И демон этот – охотник. Как же его… заковыристо так, на латыни…

– Не именуй!

– И то правда, нечего. Он и так сюда припрется – за нами. Лили его точно по наши души отправит.

– Перебьется – без душ наших. Обломается. Тут этой погани уже чуть ли не батальон вокруг топчется, только без толку. Видит око, да зуб неймет. Так что, не боись, Машенька!