Тиоли - Анна Гринь

— Никто и не просит, — огрызнулась я, опять теряя терпение и контроль.

Широко блеснула Туманган, расстилаясь покрывалом внизу. В реке отразились мы, с такой высоты больше похожие на громадную птицу.

— К берегу, к берегу, — потребовала я, сжимая горло дочери вождя.

Та почти не отреагировала, так что пришлось еще сильнее сдавить ее шею.

— А если нет? — осведомилась Чжи Вон довольно. — Боишься, огненная? Разобьешься ведь…

Каждое слово она произносила с таким ликованием, растягивая слоги, что меня передернуло от страха. С этой девицы станется и правда что-то устроить.

— Неси меня к берегу, — угрожающе сказала я.

От страха и пустившейся вскачь фантазии я почти не могла контролировать дар Хадже. Я ведь и до этого плохо с ним управлялась…

Девушка-дракон перевернулась в воздухе, а после, на миг замерев на месте, мешком стала падать вниз.

— Ты решила убить нас обеих?! — не слыша собственного крика, заорала я.

— Нет, только одну нахальную Хадже, — отчетливо промурлыкала Чжи Вон.

Дракон выглядела спокойной и расслабленной. У нее получалось даже улыбаться, несмотря на звериный облик.

— К берегу! — в истерике взвизгнула я.

— Нет! — прорычала дочь вождя.

Поверхность воды стремительно приближалась, в голове опустело, а глаза слезились от ветра.

— А! — взвыла Чжи Вон, начав вырываться из моего захвата. — Не смей!

Она перевернулась прямо подо мной и с силой вогнала в мое плечо когти, раздирая одежду и тело. Вскрикнуть от боли я не успела, только разжала ладони, отпуская шею дракона, с отстраненным удивлением замечая красные следы на голубоватой чешуе.

«Ожог?»

Подумать я успела, а вот как-то смягчить удар о воду — нет. На несколько долгих секунд или минут я превратилась в комок боли. Не чувствуя ни ног, ни рук, я не пыталась даже шевелиться, позволяя реке делать с моим изломанным телом то, что ей хочется.

Болело все, в голове царили белизна и звон от отупляющей боли. Хотелось кричать, но в рот попала вода, мешая даже сделать вдох.

А надо ли мне дышать? Не проще ли дать течению и боли доделать все? Тогда я стану свободной. И боль прекратится.

Какой смысл бороться, если я едва жива?..

Эта мысль мгновенно отрезвила. Я все эти годы боролась за жизнь, даже преодолевая боль, так неужели я не справлюсь и теперь?

Не чувствуя тела, я попыталась шевелить ногами и руками, до конца не понимая, получается это или нет.

— Я тебе этого не прощу, огненная! — пришел откуда-то приглушенный, но отчетливый крик. — Я не прощу тебе этого! Я найду тебя! Я выловлю твое тело! И разорву на части! На части! На части! А если ты еще жива, то убью! Найду! Ничто меня не остановит, слышишь?!

Я не слушала крики Ли Чжи Вон, сосредоточившись на том, что мне нужно дышать, а под водой это невозможно. Река оказалась довольно мутной, так что я почти ничего не смогла разглядеть, но хватило и едва пробивающихся сквозь толщу лучиков солнца, чтобы определить направление.

— Я вернусь! Я вернусь и найду тебя! — продолжала орать Чжи Вон.

Из последних сил контролируя тело и подавляя панику, я забарабанила неслушающимися руками и ногами, медленно, но верно поднимаясь вверх.

Еще! Еще немножко! К свету! Вперед! Давай! Нам нужно жить, да, Таня? Да, Тиоли? Плыви! Плыви же!

Есть ли предел человеческой выносливости? Не знаю, но, кажется, в минуты под водой, теряя разум от паники и боли, я преодолела его. Просто иного выхода не оказалось.

Что спасло мне жизнь? Натренированный контроль или жажда жить? Не знаю. Но когда моя голова поплавком вынырнула над поверхностью, я была готова молиться всем богам, вместе взятым.

Истратив все силы на подъем, я несколько секунд просто висела в воде, отплевываясь от воды и глубоко дыша, а потом заставила себя двинуться к берегу. Плаванием это назвал бы только очень добрый человек, глядя, как я загребаю одной рукой и вяло шевелю ногами.

Каким-то чудом я добралась сначала до камышей у берега, а потом, уже держась за них, выползла на твердую землю и замерла, распластавшись среди кустов и рогоза.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Солнце над головой.

Воздух наполняет легкие, принося ароматы гнили и сырости. В другое время я бы сморщила нос, но сейчас наслаждалась, будто ощущая шлейф дорогих духов.

Жизнь вкуснее смерти, а остальное не так важно.

Сколько лежала на земле — не знаю, но корка грязи на одежде успела основательно подсохнуть, а солнце поднялось прямо над головой.

— Ох… — Чувствуя себя выжатой досуха тряпкой, я перевернулась на бок и вновь замерла, но теперь уже пытаясь оценить собственное состояние.

Тело болело. Везде. В плече пульсировало, вынуждая меня время от времени шипеть от застилающей глаза боли.

— Ащщ! — Вмещая все отчаяние в этот ставший привычным звук, я усилием воли заставила себя сесть, а после уже внимательнее осмотреть себя.

Врач из меня был никудышный, но трудное детство, часть которого любой подвижный ребенок проводит у хирурга, научило хотя бы оценивать состояние. Я прощупала здоровой рукой суставы, внимательно прислушиваясь к ощущениям. После осмотрела рану от когтей на плече. Даже меня, готовую ко всему, едва не стошнило при виде глубоко располосованных кожи и мышц.

В чудом уцелевшей сумке нашлась смена одежды и несколько прихваченных просто так лент. Контролируя если не боль, то хотя бы рыдания, я прижгла огнем края ран и, как смогла, туго перебинтовала плечо. После этого натянула пусть мокрую, но более чистую одежду.

Из кустов выбиралась осторожно, осматриваясь и прислушиваясь. И не зря! Почти сразу же пришлось склоняться в три погибели и возвращаться обратно — по какой-то нелепой шутке судьбы из реки я выбралась на краю военного лагеря, занявшего широкую долину меж холмов.

* * *

До вечера просидев в кустах и почти ничего не придумав, я решилась на самую безумную идею, какая только могла прийти в голову: прикрыться пологом невидимости, как делала раньше, и постараться ускользнуть, не выдав своего присутствия.

Сердце гулко бухало в груди, коленки тряслись, в голове шумело от боли, но я заставила себя подняться, сосредоточиться на мыслях о пологе и выйти из кустов.

«Меня нет. Вы меня не видите. Меня здесь нет. Меня здесь нет».

Вдох и выдох… Вдох. Выдох. Вдох. И выдох. И снова вдох…

Концентрация помогла немного унять боль в плече и спине. Подавив панику, я обогнула крайний шатер и медленно, стараясь не поворачиваться спиной, засеменила прочь. Через десяток метров пришлось вновь замереть и успокаивать себя: лагерь по периметру, растянувшись в цепочку, окружали воины.