Сны богов и монстров - Лэйни Тейлор

Так и вправду недалеко до безумия. Шекспировская героиня. Из трагедии, разумеется. И надо отдавать себе отчет, что король Лир, произнося свой знаменитый монолог, был уже хорошо на пути к желтому дому. Возможно, и она тоже.

Возможно, она прямо сейчас сходит с ума.

А может быть, наоборот, только начинает его обретать.

Во всяком случае, сейчас она владела собой. Пила холодный мятный чай на плоской крыше касбы: не гостиницы, а той, рядом с которой находится массовое захоронение чудовищ, – и наслаждалась перерывом и временной свободой от ямы. Доктор Чодри был сегодня не слишком разговорчив, и Элиза краснела, вспоминая неловкость, с которой он похлопал ее прошлой ночью по руке, совершенно растерявшись, когда она сорвалась.

Проклятье. Не так уж много она знает людей, чье мнение ей важно, но его – да. И тут такое. Ее разум ходил по кругу – оборот за оборотом на карусели стыда, – когда рабочие внезапно заволновались.

Перед мощными древними воротами касбы обустроили импровизированную «зону отдыха»: грузовичок с чаем и закусками, несколько пластиковых стульев. Сама крепость была оцеплена; команда судебных антропологов прочесывала ее частым гребнем. В буквальном смысле. В одной из комнат они обнаружили длинные синие волосы – скорее всего, в той же самой, где на полу был разложен набор зубов, который привел к предположению, что «Девушка на мосту» и «Зубной призрак» – силуэт, зафиксированный на камерах наблюдения Чикагского музея естественной истории, – возможно, одно и то же существо.

Сюжет обрастал подробностями.

И вот теперь что-то еще. Элиза не видела источник смятения, но наблюдала, как возбуждение переходит от одной группы рабочих к другой: они начинают кричать и жестикулировать и что-то быстро говорить на арабском. Кто-то указывал в сторону гор. Вверх, на небо над пиками, в том самом направлении, куда указал доктор Амхали, сказав с кривой усмешкой: «Они делись вон туда».

Они. Живые «чудовища». У Элизы перехватило дыхание. Их все-таки нашли?

На небе обозначился силуэт летательного аппарата; затем от толпы отделились двое, чьи функции она так и не смогла определить (здесь вообще было много таких, кто на первый взгляд ничего не делал), и направились к вертолету. Забыв про чай и остальное, она смотрела, как винт начал вращаться все быстрее… как он погнал волну пыли, – а потом вертолет поднялся и улетел. Он издавал громкий звук – вуууу, – и ее сердце колотилось изо всех сил. Она смотрела на лица, ощущая себя чужачкой; очень мешал языковой барьер. Конечно, некоторые говорили по-английски, но решиться заговорить было для нее сродни маленькому подвигу. Глубоко вдохнув, Элиза швырнула бумажный стаканчик из-под чая в урну и подошла к одной из немногих работающих здесь женщин. Потребовалась всего пара вопросов, чтобы определить причину смятения. Огонь в небе, сказали ей.

– Огонь? Еще ангелы? – спросила она.

– Иншалла, – ответила женщина, вглядываясь вдаль. – Все по воле Аллаха.

Элиза вспомнила слова доктора Амхали, сказанные днем раньше: «Это все отлично для христиан, верно?»

«Ангелы» в Риме – а «демоны» здесь? Как все прекрасно сходится для западного мировоззрения, и как неправильно. Мусульмане ведь тоже верят в ангелов, и Элиза видела, что они бы не отказались получить парочку для себя. Хотя лично у нее было предчувствие, что лучше бы им обойтись без ангелов; и она начала задаваться вопросом: а почему перспектива появления ангелов пугает ее больше, чем перспектива появления монстров?

44

Экстренный выпуск

На первом этапе общения с человечеством серафимы имели преимущество. Они сами выбрали для своего пришествия музыкальное сопровождение и костюмы; продумали декорации для финальной сцены первого акта. Но даже если не учитывать все перечисленное, они были прекрасны и грациозны. И их появлению предшествовали века возносящих их мифов и легенд. Так что вероятность провала была крайне мала.

«Чудовища» обставили свой дебют с куда меньшим пафосом. Их одежда смялась и потемнела от засохшей крови, музыку, сопровождавшую их появление, выбирали не они, а склонные к раздуванию сенсаций телевизионные продюсеры. Да и с красотой и грацией получилось плоховато.

Учитывая, что чудовища были немножко мертвы.

Прошло два дня после ошеломляющего заявления предводителя ангелов: «Чудовища все ближе». Два дня паники, волны самоубийств и массовых крещений в битком набитых церквях; два дня нахмуренных бровей и заседаний мировых лидеров за закрытыми дверями. И распаленное тревогой и ожиданием коллективное сознание человечества взорвала следующая новость, она ударила по нервам не меньше, если не больше, чем новость о Пришествии.

– Последнее известие! Экстренный выпуск!

СМИ лихорадило: быстрее-быстрее-быстрее – и побольше! Веселье, приправленное ароматом страха, пир во время чумы; мечта издателей. Бойтесь. Нет! Еще сильнее бойтесь! Еще! На этом фоне последнее «последнее известие» стояло особняком из-за своей торжественности и серьезности.

Сенсационный материал был впервые представлен самым высокооплачиваемым телеведущим в мире, одним из тех, без кого, как без ужина, невозможен хороший семейный вечер в уютной гостиной. Год за годом его лицо смотрело на американцев с экрана. Неизменно молодое, и только линия волос надо лбом со временем чуть поднялась. Он обладал чувством собственного достоинства, не искусственного, полученного от природы вместе с седыми висками, а настоящего, и, к его чести нужно сказать, что если бы не готовность использовать свое влияние во благо журналистской этике, все обернулось бы куда хуже.

– Мои дорогие американцы, братья-земляне… – Это ж надо такое сказануть, «братья-земляне»! Вещательные компании поменьше побледнели от зависти. – Редакция только что получила информацию, подтверждающую заявление пришельцев. Вы знаете, о каком заявлении я говорю. Первоначальная экспертиза подтверждает подлинность этих фотографий, хотя, как вы увидите, возникает множество вопросов, ответов на которые мы не знаем. Я предупреждаю: уберите от телевизоров детей.

Пауза. Миллионы зрителей, затаив дыхание, приникли к экранам.

– Возможно, кому-то будет неприятно смотреть, но это наш мир, и отвернуться не получится.

И ни один не переключил канал, и почти никто не отослал детей из комнаты. И без дальнейших рассуждений телезрителям показали фото. Во всех гостиных страны, в барах и офисах, в казармах, пожарных депо и лабораториях Национального музея естественной истории, везде – как только пошли первые кадры, люди начали хмуриться.

Отсрочка реакции: насупленные брови, инстинктивное недоверие – но долго этот период не продлился. Скепсис, после сорокавосьмичасовой обработки, уступил место своей противоположности. Многие люди заново учились верить. И очень быстро реакция телезрителей поменялась кардинально: от «Что за чушь?!» до «О господи!» – и паника на планете перешла на новый уровень.

Демон.