День Диссонанса - Алан Дин Фостер

– Но ведь мы не ради себя хотим просить вас о помощи, – сказал Джон-Том, – а ради великого волшебника, живущего в Колоколесье за Глиттергейстом. Его зовут Клотагорб.

– Клотагорб? – Глаза за старушечьими очками сощурились, ладонь зависла футах в четырех над крыльцом. – Старая черепаха? Вот такого роста?

Джон-Том азартно кивнул.

– Он самый. Вы знакомы?

– Лично – нет, но наслышана. В своем ремесле он почти на вершине.

Такой отзыв произвел впечатление даже на скептика Маджа, всегда считавшего Клотагорба, самое большее, талантливым факиром-полумаразматиком, которому разок-другой чисто случайно улыбнулась удача.

– А что с ним?

Джон-Том повозился с трубкой и наконец выковырнул бумажку.

– Он говорит, что умирает и мучается ужасными болями. И что вот это способно его исцелить.

Снут взяла записку, поправила очки и прочла, шевеля губами.

– Так, так… Думаю, найдется. – Она оглянулась на Джон-Тома. – Преданность наставнику делает вам честь.

Вместо гордости эта похвала вызвала легкий стыд – ведь от здоровья Клотагорба зависело возвращение Джон-Тома на родину. Еще неизвестно, согласился бы он идти за лекарством для старика, если бы все обстояло иначе.

– Вы переоцениваете мой альтруизм.

– Едва ли. – Кенгуриха одарила юношу очень необычным взглядом. – Из вас может получиться неплохой судья. Ваши добрые инстинкты побеждают здравый смысл.

Уже во второй раз возле этого магазина у Джон-Тома округлились глаза.

– Откуда вы знаете, что я изучаю право?

– Просто догадалась, – рассеянно ответила Снут, явно не желая развивать эту тему. И протянула рецепт. – Можно, я оставлю это у себя?

Джон-Том пожал плечами.

– Почему бы и нет? Нам нужно только лекарство.

Она аккуратно положила записку в сумку, и Джон-Тому снова показалось, будто там кто-то шевелится. Если у Снут есть детеныш, то он либо очень мал, либо стеснителен.

– Входите. – Она повернулась и открыла дверь нараспашку.

Посетители поднялись на крыльцо и переступили порог. Гостиная была обставлена в простеньком калейдоскопическом стиле. Справа от входа стояло еще одно кресло-качалка, только не из дерева, а из прозрачных мыльных пузырей, облепивших тонкий металлический каркас. Пузыри медленно передвигались, всем своим видом демонстрируя готовность лопнуть в любую секунду.

– Неужели вы на этом сидите? – полюбопытствовала Розарык.

– А оно вряд ли еще на что-то годится. Хотите попробовать?

– Боже упаси! – отказалась тигрица. – До него же кончиком хвоста не дотхонешься – схазу лопнет.

– Не думаю, – спокойно и уверенно ответила кенгуриха.

Розарык неохотно приняла приглашение и осторожно уселась в кресло. Мыльные пузыри подались под ее тяжестью, но не полопались, а как ни в чем не бывало стали переползать с места на место, легонько массируя спину сидящей. Почти тотчас раздалось громкое мурлыканье.

– Сколько? – спросила Розарык.

– Извините. Демонстрационная модель. Не продается.

– Вставай, Розарык, – позвал Джон-Том. – Мы не за этим пришли.

Она неохотно покинула ласковое кресло.

Пока они пересекали комнату, Джон-Том увидел катушечный магнитофон, печь СВЧ и множество иных знакомых аппаратов вперемешку с абсолютно чужеродными. Снут подвела гостей к другой двери, завешенной темными керамическими полосками; за ней оказалась кладовая, набитая всевозможным хламом. Слева виднелась ванная комната.

Вторая висячая решетка пропустила их на склад. У Джон-Тома потемнело в глазах. Рядом невнятно зашипела Розарык, и даже говорливый Мадж утратил дар речи. От изумления Дром шумно втянул воздух.

Магазин помещался в горе, по всей видимости, занимая ее целиком.