Король-Провидец - Крис Банч

— Кроме того, я написал твоему домициусу, и он согласился дать увольнительную некоторым уланам из эскадрона Пантеры, с тем, чтобы они присоединились к нам. Я готов рассмотреть твои предложения, но помни: нам нужны колоритные люди, способные вселить дух границы в сердца разжиревших горожан. Неплохой оборот речи, не правда ли?

Я задумался.

— Карьян... тот улан, который был вашим телохранителем в ущелье. Я также был бы очень рад увидеть эскадронного проводника Биканера, но сомневаюсь, сможет ли домициус отпустить его. Сейчас он укомплектовывает эскадрон Пантеры новыми рекрутами.

Потом лучник Курти, хотя я беру его скорее за его таланты, чем за внешность. И если позволите взять еще одного, то пожалуй, подойдет Свальбард — помните того здоровенного детину?

Возможно, если нам не удастся заставить Совет Десяти прислушаться к доводам рассудка, будет неплохо вооружить Свальбарда дубиной и позволить ему представить свою разновидность логического убеждения.

— Осторожнее, легат, — предостерег Тенедос. — Вы проводите слишком много времени в моем обществе, и в ваших речах появился оттенок измены.

Я усмехнулся.

— Еще один вопрос, сэр. А кого вы, э-э-э... берете с собой для колорита, который вам представляется столь необходимым?

— Ты меня удивляешь, — отозвался Тенедос. — Во-первых, чародей, достойный своих заклинаний, не нуждается в мелких подмастерьях. А во-вторых... Дамастес, за кого ты себя принимаешь?

На следующий день «Таулер» ошвартовался в порту Юрея. Он был украшен флажками от носа до кормы, а на фордеке играл военный оркестр.

Офицеры и команда были одеты в парадные мундиры, и сам корабль сиял, словно его только что спустили со стапеля.

Всего из Юрея отправлялось около семидесяти человек — менее четверти обычного количества пассажиров. «Таулер» находился в нашем полном распоряжении; нам снова и снова напоминали, что любое наше желание будет немедленно выполнено и ничто не может показаться чрезмерным для героев Спорных Земель. Когда я попытался самостоятельно провести Лукана и Кролика на борт, мне показалось, что конюх умрет от стыда. Я протянул ему деньги, и он был шокирован еще сильнее.

Два стюарда отвели меня в мою каюту на верхней палубе пакетбота, с большими иллюминаторами, выходившими на нос судна. Там было три отделения: спальня, гостиная и огромная ванная, а также четверо слуг, чьей единственной обязанностью было доставлять мне удовольствие. Я подумал о том, сколько стоят такие чертоги в обычных обстоятельствах, и покачал головой. Скорее всего, мне пришлось бы заложить целую провинцию, чтобы позволить себе столь роскошную прогулку.

Провидец Тенедос расположился в покоях по другую сторону коридора. Входная дверь оставалась открытой, и я заметил троих молодых девушек, отдыхавших внутри. Первая была одной из тех, кто делил с ним постель в Сайане, две другие — ренанскими аристократками. Я был представлен одной из них, дочери градоначальника. Город действительно поделился с нами всем, что имел.

Что касается меня... у меня оставалась Жакоба, и я не желал большего.

Она дважды подпрыгнула на огромной постели, пробуя пружины дивана.

— Интересно, что бы сказала моя матушка, если бы сейчас увидела меня? — поинтересовалась она.

— Может быть, «бесстыдная девчонка»?

— Вряд ли, поскольку ее содержал пожилой окружной советник, и она говорила мне, что так до конца и не уверена, кем был мой отец. Но, во всяком случае, не тот старый развратник, с которым она жила.

Скорее всего, она бы гордилась мной, — задумчиво продолжала Жакоба. — И посоветовала бы мне не тратить даром ни единой секунды драгоценного времени.

Она расстегнула свои сандалии, стряхнула их на пол и раскинулась на постели, согнув одно колено и откинув его в сторону, так что платье задралось над ее обнаженными коричневыми бедрами.

— Иди сюда, Дамастес, — промурлыкала она. — Я всегда слушалась советов своей матушки.

Иногда мы заказывали обед в каюту, иногда спускались в столовую, чтобы Жакоба могла оценить мастерство своих соперников и, как она выражалась, «украсть любые идеи, которые стоит красть». Я немного прихрамывал, хотя благодаря магии Тенедоса моя нога почти полностью зажила.

Провидец также оставался в своей каюте бо льшую часть путешествия, а когда он все-таки появлялся, три женщины буквально увивались вокруг него, и я не переставал изумляться. Они вели себя как фазаньи курочки, завидевшие петушка в начале брачного сезона.

Однажды поздним вечером я встретился с Тенедосом наедине. Он стоял, прислонившись к поручню ограждения на верхней палубе и глядя на пенные буруны за кормой. Я заметил, что он изрядно пьян, хотя его речь оставалась на удивление четкой.

Мы говорили о том и о сем, а затем он внезапно спросил:

— Ты готов вернуться?

— Куда?

— В Кейт. Но не в чине легата и не во главе одного эскадрона кавалерии.

Я с любопытством посмотрел на него. Какая-то часть моего существа больше никогда не хотела видеть эту страну — ни ее унылых холмов, ни бесплодных пустынь, ни продажных обитателей-убийц. Однако я понимал, что именно туда повелевает меня возвратиться мой воинский долг, и скорее всего, я закончу свою карьеру в Спорных Землях.

— Конечно, сэр.

Тенедос кивнул, словно ожидал такого ответа, и ушел, даже не пожелав мне доброй ночи.

Я смотрел ему вслед. Внезапно мне на ум пришли вопросы, которые я не смог бы задать ему, когда он протрезвеет... но шанс был упущен.

Откуда он может знать, какой чин я получу, не говоря уже о том, какими силами мне доверят командовать?

Я задумался тогда, и с тех пор неоднократно задавал себе вопрос: позволяет ли искусство провидца хотя бы мимолетно заглядывать в будущее? Или Тенедос вещал, исходя лишь из своего невероятного честолюбия?

— Кажется, я больше не могу, — прошептала Жакоба.

— Я уже точно не могу. Куда делась подушка?

— Она прямо за... нет. Она слетела на пол вместе с одеялом.

Я еще раз поцеловал ее влажное, мягкое естество, а затем лег рядом с ней. Она положила голову мне на плечо, и я сонно погладил ее по спине.

— Что будет, когда мы приплывем в Никею? — спросил я через некоторое время.

Жакоба отодвинулась в сторону и перекатилась на живот.

— Ты хочешь сказать, что будет с нами?

— Да.

Она глубоко вздохнула.

— Пойми меня правильно, Дамастес. Это «мы» перестанет существовать, как только мы попадем в город.

Внезапно я полностью проснулся, чувствуя, что мир рушится вокруг меня... хотя если откровенно, я уже не раз задавал себе вопрос, чем закончится наш роман. Практически не имея денег, я не мог содержать ее в настоящей квартире во время пребывания в Никее. Когда я вернусь в 17-й Уланский, там не найдется места для нее, и я сомневался, что ей захочется покинуть столицу ради маленького гарнизонного городка. Даже если бы я хотел жениться, — а в то время у меня не было ни малейшего желания связывать себя брачными узами, — легатам это запрещалось за некоторыми, очень редкими исключениями. И я едва ли мог ожидать, что она согласится обрести последнее пристанище в «Гнилом Ряду» как уставшая от вечной нищеты офицерская любовница.