Наша светлость - Карина Демина

— С позволения леди я внес бы некоторые изменения в план предыдущего года, — Куно держался без подобострастия, словно бы вообще не замечал ошейника. Свыкся? Или же предпочитал не думать о том, что не в его власти изменить? — Вынужден заметить, что в прошлом году мы имели некоторые… проблемы.

— Какие?

Замок преображался. Медленно, нехотя, но все-таки преображался. Зима вползала робкими штрихами белизны, темной гладью зеркал и кованой паутиной, что появилась благодаря Куно.

В паутину удобно было крепить свечи.

— Слишком мало мест. Некоторым девушкам пришлось спать на полу.

Только этого мне не хватало…

Зимний бал — мероприятие в высшей степени специфическое. И для поддержания нравственности, а также в целях, полагаю, экономии, все невесты, не имевшие собственных покоев в Замке, размещались в общих спальнях, куда в срочном порядке стаскивались кровати и соломенные матрацы. Выбивались пуховые подушки, проветривались одеяла. Замковая прачечная в срочном порядке готовила сотни комплектов белья… одинаковых, ведь в теории, этой ночью все девушки были равны.

Но некоторые, как известно, ровнее других.

И дочь тана не будет спать на полу, в отличие от дочери какого-нибудь приграничного рыцаря, у которого все достояние — герб, древний замок и полтора коня.

— И если Ваша Светлость не возражают, то я бы воспользовался еще некоторыми комнатами, например…

Он на ходу открыл гроссбух, в котором, подозреваю, содержалась вся информация обо всех помещениях Замка, а также мебели, столовом серебре, фарфоре, стекле, портьерах, гобеленах, постельном белье и прочих найважнейших вещах.

— Пользуйся, Куно, — я потерла виски. Все-таки радио в голове — еще то удовольствие. — Пользуйся всем, чем сочтешь нужным воспользоваться.

— Ваша Светлость излишне мне доверяют.

Куно и кланяется с достоинством. Большой маленький человек.

— Я постараюсь не обмануть доверие Вашей Светлости и… если бы я имел честь видеть Вашу Светлость раньше, я выбрал бы другое оформление для свадьбы Вашей Светлости.

Ингрид фыркает, значит, все-таки замечает карлика, но обращаться с низшими существами чересчур утомительно. Даже ее свободные взгляды не столь уж свободны.

— Спасибо, по-моему, все было замечательно…

…вернее, как-то Наша Светлость не особо по сторонам смотрели. Как там? Цветочки, вроде бы розовые? И бантики?

— Ваша Светлость добры.

И мудры. И прекрасны со всех сторон. Мы помним. И лучше делом займемся, чем выслушивать подобное, тем паче, что прибыли по месту назначения.

Комната-казарма. От прежней роскоши остались шелковые обои с узором из виноградной лозы, тяжелые портьеры темного бархата да каминная решетка, начищенная до блеска. Сиял и паркет. А вот кровати смотрелись неуместно. Выстроенные вдоль стен, в два ряда, они вызывали странное чувство протеста.

— Двадцать мест. Конечно, можно было бы поставить теснее…

Куда уж тесней? Здесь и так развернуться негде.

— …но это доставит лишние неудобства, тем более что ванная комната одна. Однако девушкам будут предоставлены тазы и рукомойники.

Это на одну ночь. В конечном итоге, этой ночью вовсе не принято спать.

— …также рекомендовал бы Вашей Светлости лично запретить гувернанткам и камеристкам оставаться здесь и занимать места, отведенные…

— Были случаи?

— Были, — соглашается Куно. — Некоторые девушки… не могут постоять за себя.

Такие как Тисса. Она без возражения отправилась бы на пол, уступив место чужой служанке. И молчала бы, потому что тем, кто стоит выше, возражать не положено.

Правила титулов, родов и крови пустили глубокие корни в местных душах.

— Тогда запретим. И еще. Надо назначить женщину… гувернантку, камеристку, я не знаю, как это называется, такую, которая следила бы за порядком. Которая не позволяла бы одним девушкам обижать других. Ее указания должны исполняться беспрекословно.

— Иза, многие девушки привыкли к определенному… комфорту, — Ингрид трогает вазу, в которую позже поставят цветы. Азалии или фрезии, или уже не знаю, что там положено по плану. — И будут недовольны.

— В таком случае они имеют полное право остановиться в другом месте.

Я не собираюсь потакать капризам одних в ущерб другим. И если уж устраивать общежитие, то хотя бы с комендантом и воспитателями.

— Куно, доведи, что жалобы принимаются исключительно в письменном виде.

Камин и не такое переваривал…

— Да, Ваша Светлость… мы можем идти дальше?

Полторы дюжины комнат, каждая из которых — отражение предыдущей. И еще столько же подготовить… для мужской части все проще. Куно уверил, что традиционно там возникает одна проблема — острых алкогольных отравлений. И доктора уже предупреждены.

А вопрос с вином все еще не решен… и с главным залом…

С птицами…

С дорожками, посудой… меню… размещением слуг…

…лечебницей…

И встреча с главами гильдий уже завтра, а я так и не решила, о чем буду говорить. Нет, я знаю, о чем, но не знаю, как. Не умеет Наша Светлость, несмотря на исключительный ее разум, речи писать. Кайя будет со мной, и это успокаивает, но… надо чтобы они хотя бы подумали над моими предложениями.

А значит, предлагать следует кратко и внятно.

— Леди, — Лаашья вдруг шагнула вперед и так резко, что я едва не врезалась в ее спину. Спина была не по-женски широкой. Рубашка прилипла, обрисовывая мышцы, и перекрещенные ремни ножен смотрелись весьма уместно. Как и ножи в руках.

— Уймите свою дикарку, — этот голос заставил меня вздрогнуть. И начало завтрашней проникновенной речи в миг выветрилось из головы. — Не смешите достойных людей.

— Лаашья, это леди Флоттэн. Она не причинит мне вреда.

Физического. Леди не дерутся. Они копят яд, а затем отрыгивают его на собеседника с очаровательнейшей улыбкой. Ножи исчезли. Лаашья отступила, но, как мне показалось, не слишком поверив, что леди Флоттэн не представляет угрозы.

— Доброго дня, — я решила быть вежливой.

Ингрид последовала примеру, но осталась милостиво незамеченной.

— Вряд ли, — на леди Флоттэн был наряд из черного крепа с кружевной отделкой. Широкие юбки. Идеальных очертаний талия в оковах корсета. Массивный воротник, подчеркивающий тонкость шеи, и гагатовый фермуар с вкраплениями бриллиантов. — День, омраченный встречей с тобой, по определению не может быть добрым. Что ты творишь?

— Где?

— Здесь!

Полагаю, речь идет не о коридоре. Здесь только ковры сняли для большей их сохранности. Кстати, надо будет и о мужском крыле распорядиться. Красота красотой, но ведь заблюют же…