Отчаяние драконов - Владимир Аренев

— Что это было?

Я отмахнулся:

— Подожди. Я слишком суеверен, так что спросишь, когда дойдем до Брарт-О-Дейна… Что такое Брарт-О-Дейн, я расскажу — но чуть позже. Нам сегодня нужно еще хоть немного пройти до того, как стемнеет.

Помнится, где-то здесь должна быть хижина — старая, заброшенная хижина, о которой знает не так-то много народу. Если все выйдет, как я планирую, мы успеем до нее добраться. После всех этих хохотков из леса предпочитаю ночевать в доме, даже если этот дом не посещали последние… сколько лет? Впрочем, для математики сейчас тоже не время. Вот дойдем — тогда будет и математика, и воспоминания, а сейчас нужно торопиться. Очень торопиться. Да-а, давненько я не хаживал вместе со смертными, совсем разучился заботиться о ком-то еще.

Хижина на самом деле была неподалеку. Об этом свидетельствовал дымок, меланхолично поднимавшийся к небесам. Впору было удивиться: кто же это не боится странствовать, идет по тракту, да еще и ночует в заброшенном домике? Вид у него был тот еще: прохудившаяся крыша с перекошенными бревнами едва не падает на землю, последние колья от забора валяются почти на противоположной стороне тракта, а дверь исцарапана чьими-то когтями. Пока мы приблизились, уже совсем стемнело. Сквозь неплотно прикрытые ставни наружу падала полоска света.

— Здесь кто-то живет, — констатировал Ренкр. — Интересно, кто?

— Сейчас выясним, — молодецки крякнул я и постучался в дверь, тотчас занозив палец.

Было слышно, как в хижине резко встали, отодвигая то ли стул, то ли табурет, и подошли к двери. Оная широко распахнулась, и к моему горлу нежно прижался длинный узкий клинок, ярко блестевший в свете от очага.

Всегда ценил гостеприимство.

Когда меч, выскользнув из-за двери, замер у горла иномирянина, Черный только криво ухмыльнулся и сделал рукой незаметный знак Ренкру оставаться на месте и ничего не предпринимать. Тот повиновался, тем более что не был уверен, сможет ли что-нибудь сделать в этой ситуации. В конце концов, неизвестно — может, хозяин домика (вернее, тот, кто решил переночевать в нем) поступил так из простого опасения перед незнакомцами.

Тем временем из-за двери чей-то голос хрипло произнес: «Входи, гость», — делая ироническое ударение на последнем слове.

— Всегда ценил гостеприимство, — медленно проговорил Черный. — Ну, да я войду, не гордый. — И он шагнул в дверной проем.

Ренкр, поколебавшись, последовал за бессмертным.

Изнутри хижина имела такой же печальный вид заброшенного дома, как и снаружи. Лишь горел очаг, около которого валялись неаккуратной горкой нарубленные поленья да стоял рядом грубо сколоченный стол с треногим табуретом. На столе лежали полураскрытый дорожный мешок и секира в чехле. Оказалось, «хозяином» был гном — широкоплечий, коренастый, ростом Ренкру по плечо; он был в кольчуге из неизвестного долинщику темного металла, под нею виднелась полотняная рубаха с искусно вышитым узором. Широкие штаны были подвязаны крепким кожаным поясом с причудливой золотистой бляхой, сапоги — заляпаны свежей дорожной грязью с налипшими поверх листьями и щепками. С круглого гномьего лица на вошедших настороженно смотрели широко расставленные голубые глаза. Вьющиеся, изрядно тронутые сединой волосы были коротко острижены. Сейчас они выглядели растрепанными и неухоженными.

— Ну что же, здравствуй, Свиллин, — молвил Черный, отстраняя лезвие меча от своей шеи. — Или ты до сих пор меня не узнал?

Гном внимательно всмотрелся в лицо бессмертного и кивнул, откладывая меч на столешницу дряхлого, подгнившего стола:

— Прости, Ищущий, таки не признал поначалу. А кто это с тобой?

Иномирянин познакомил гнома с Ренкром, после чего удивленно спросил:

— А что же ты делаешь в здешних краях, Доблестный?

Гном замялся.

— Позже расскажу, — пробурчал он. — Не знаю, как вы, а я жрать хочу до смерти. За целый день во рту крошки не держал.

— Что ж так? Нечего?

— Некогда, — отрывисто бросил Свиллин, распаковывая свой мешок. — Хватит болтать, давайте-ка к столу.

Ренкр и Черный присоединились к гному, доставая собственные припасы.

Ел гном торопливо. Не жадно, а именно торопливо, будто боялся куда-то опоздать. И Ренкр и Черный заметили это, но промолчали — только переглянулись между собой.

Свиллин доел, встал из-за стола и поспешил к двери. Распахнул ее, долго всматривался и вслушивался в ночь, потом захлопнул и запер на прочный с виду засов.

— Что стряслось? — поинтересовался бессмертный.

Гном обернулся и нахмурился:

— Подожди.

Он вернулся к столу, убрал с него все, что там лежало, сваливая оружие и вещи прямо на пол, затем кивнул «гостям», чтобы помогли. Втроем они придвинули стол к двери, и только после этого Свиллин, казалось, немного успокоился. Он опустился на табурет, расчехлил секиру и стал править лезвие, в этот момент очень напоминая Ренкру Одмассэна.

Бросив косой взгляд на парня и его спутника, Свиллин заметил:

— Вы бы тоже лишний раз проверили свое оружие. Не помешает.

Черный весь подобрался, как это бывало с ним перед боем, подошел вплотную к гному и спросил:

— В чем дело, Свиллин?

— Во мне дело, — угрюмо ответил гном. — Погоня за мной, дней десять по пятам шли, в затылок дышали, а сегодня, видать, достанут.

— Кто такие? Сколько? И с какой стати ты им понадобился?

Гном ответил. В кратком его ответе, исключавшем многочисленные междометия, местоимения и анатомические подробности, содержалось следующее: Свиллин и сам толком не знает, сколько врагов, зато уж кто они такие и зачем он им нужен — здесь сомнений нет.

— Поподробнее, — потребовал иномирянин. — Очень мне это, прости, любопытно.

Гном хмыкнул:

— Слушай, ваше любопытство. Было у меня на востоке одно «дельце», я как раз возвращаюсь. Ну, и по дороге наткнулся на мантикорку одну. Тварь засела под одной деревушкой, в лесу, и всякого, кто рисковал нос за ворота высунуть, норовила схарчить. Я, ты знаешь, себя никогда героем не считал, просто так уж вышло: и селяне просили, и дорога моя через тот лес пролегала — совпало, одним словом. Ну и я ее зарубил к… Н-да, зарубил, стал быть. Ну а зарубимши, дальше отправился.

— Награду хоть взял или за так старался? — подначил Черный.

— Да ну тебя в пень! Взял бы, так деревня бедная была, что мне, деньги на себе переть прикажешь? А самоцветов или других камушков у них не нашлось. Понял? И вообще, что за манера дур-рацкая, перебивать гнома! Дело не в награде, дело в выродках мантикорочьих. Иду, значит, себе по лесу, никого не трогаю… не лыбься ты, Ищущий, не лыбься, Создателем заклинаю! — иду, а тут грифон какой-то шалый подлетает. Так, мол, и так, говорит, ты б поспешал, Доблестный. Я: с какой стати? Он: дык погоня за тобой, дружище. Оказалось, мантикора попусту время не теряла, успела детишек нарожать, и те детишки меня по всему лесу ищут. Само собой, не спасибо сказать за смерть мамашкину. Ну, грифон мне подсобил, до гор подвез (нам как раз по пути было), а потом уж я своим ходом. Только выродки мантикорочьи не отстают, я знаю. Думаю, этой ночью до нас доберутся.