Под прицелом - Александр Афанасьев

– Бегун, мы не могли их засечь, они хорошо замаскировались.

– Так какого же черта над нами висят все эти спутники?! Мне немедленно нужна поддержка, а не ваши дерьмовые целеуказания. Ищите свободные птицы или артистов, которые могут забросать камнями мой огород! Все!

Если сказать, что он был зол, – это ничего не сказать…

– Сэр…

– Что?! – Феттерляйн резко повернулся к говорившему.

– Гейтс сообщает – большая группа отходит в зеленку. Он не может их преследовать – его самого прижали огнем. Они на гребне!

– Сволочи… Выходите на Манчестер! Уолкрофт, бери своих – и на помощь Гейтсу. Живее!

– Есть, сэр!

Под позывным Манчестер скрывался объединенный штаб специальных операций поблизости от Кабула. Этому штабу подчинялись действующие в Афганистане десантники и САС. Там можно найти понимание – в отличие от труса и негодяя Гордона, который способен только на болтовню.

– Сэр, Манчестер на связи.

Бригадир схватил микрофон.

– Манчестер, я Бегун. Прошу поддержки.

– Минутку… – дежурный оператор явно пеленговал рацию, – что у вас там?

– Куча подонков на запад от меня! Завалили три птицы, мы с ними не справляемся. Отходят к зеленке, мне нужна авиаподдержка, срочно!

– Запрос принял, Бегун…

Отходили под огнем. Отходить всегда сложнее, чем держать позицию. Когда ты держишь позицию – ты выбираешь себе укрытие, ты не высовываешься из него больше чем надо, ты отстреливаешься – поэтому и существует классическое правило воинского искусства: при прочих равных, для штурма укрепленных позиций нужно создавать трехкратный перевес. Плохие полководцы создают трехкратный перевес в живой силе и заваливают противника трупами, хорошие – создают трехкратный перевес в огневой мощи. Но правило – трехкратный перевес – действует в любом случае…

А тут – они отходили по длинному, пологому склону, огрызаясь огнем, постоянно останавливаясь, залегая, и прикрывая друг друга. По ним стреляли – стреляли и они в ответ. Большая группа пуштунов залегла на гребне, перестреливаясь с британскими десантниками. А они – четверо, всего лишь четверо, спешили к дороге. За дорогой – жизнь, за дорогой – зеленка. Сплошная стена кустов, в которой можно скрыться, можно кануть – и… без следа… Но до зеленки надо дойти – она только зеленела на горизонте неровной зеленой каемкой на фоне опостылевшей серости. Дойти – под пулями…

Отстрелявшись, Араб плюхнулся за какой-то чахлый, полувывороченный из земли куст, примерно прикинул – полмагазина уже высадил. Для солдата это пустяк, для спецназовца – много. Слишком…

Тяжко топая, по земле мимо, обгоняя бьющие из-под ног фонтанчики пыли, пробежал Иван – как он только умудрялся бежать, таща на себе почти сто килограммов веса. Но бежал ведь. Бежал!!!

Левее в землю плюхнулся еще кто-то…

– Бесяра, прикрой, – на последнем издыхании прокричал Араб, и тут…

Он не сразу понял, чей это был крик – сдавленный, нехороший, мгновенно оборвавшийся. Обернулся – и не увидел за своей спиной ничего…

Ивана не было… только желто-серый, изувеченный временем склон…

– Иван!

Забыв про свои обязанности командира, забыв про все на свете – как легко забыть! – Араб вскочил и бросился туда, где должен быть Иван, не пригибаясь, изо всех сил. Сердце выскакивало из груди, билось в горле, одна пуля злобным шмелем пролетела мимо, другая тупо ударила… он даже не понял, что произошло, словно провалился в распахнутый на земле колодец, упал в черную, бездонную бездну…

10 июля 1996 года.

База ВВС САСШ Оффут, Небраска.

Штаб-квартира Стратегического авиационного командования САСШ

– Абердин, я Бегун-главный! Прошу поддержки по координатам семь-один-три…

– Бегун, я Абердин. Отслеживаем ситуацию, сейчас пытаемся найти для вас поддержку. Абердин нефункционален, повторяю, Абердин – нефункционален!

– Абердин, какого черта вы отслеживаете?! Вы же вывели нас прямо на муджиков, без предупреждения!

– Бегун, мы не могли их засечь, они хорошо замаскировались.

– Так какого же черта над нами висят все эти спутники?! Мне немедленно нужна поддержка, а не ваши дерьмовые целеуказания. Ищите свободные птицы или артистов, которые могут забросать камнями мой огород! Все!

Полковник Пибоди с силой ударил по клавиатуре. Динамики моментально заглохли…

– Сэр, они теряют контроль над ситуацией…

Генерал Томпсон посмотрел на своего подчиненного.

– Они уже его потеряли. Мы тоже.

Полковник промолчал – говорить было нечего…

– Поднимайте морских пехотинцев. Мне плевать, договаривайтесь со штабом КМП как хотите. Если британцы будут противодействовать – долбайте изо всех стволов. Все…

– Сэр…

Капитан Тич, однофамилец знаменитого пирата, только пирата звали Эдвард, а капитана ВМФ САСШ – Кристиан, усмехнулся в усы, цепко следя за исчезающим в лазури неба «Харриером».

– Что творят, а?..

После того, как началось все это дерьмо – с подъемом по тревоге и с отбоем этой самой тревоги, – британцы словно сбесились. Такого поведения можно было ждать от кого угодно – от русских, японцев, германцев, – но не от британцев. Работали генераторы помех, системы радиоэлектронной борьбы корабля вкалывали на полную мощность, один за другим самолеты британцев проносились на предельно низкой высоте над кораблями североамериканской эскадры, которую они, кстати, в Гонконг сами и пригласили. Североамериканцы тоже в долгу не оставались – заходящие на цель самолеты встречал невидимый электронный шквал помех, хищные стволы скорострелок «Вулкан-Фаланкс» системы ближней ПВО эскадры отслеживали каждое движение британцев в готовности обрушить на них шквал огня.

– Какого хрена вообще происходит, сэр? – без политесов спросил подполковник Ругид.

– Какого хрена происходит, я точно не знаю – но ты летишь, Медведь. Маленькое путешествие в одну поганую страну к северу отсюда все же состоится…

– Какого хрена? А приказ?

– Пришел. Подтвержденный штабом КМП.

– Так это из-за этого британцы так бесятся?

– Скорее всего… – невесело усмехнулся капитан, наблюдая, как очередной «Харриер» заходит во фронтальную атаку…

– Может, сбить этого придурка?

– Да пошел он… Проблема будет со взлетом – серьезная.

– Если эти придурки не прекратят – проблемы будут у них. А если из-за них грохнется в воду вертолет с моими людьми – я решу, что среди гор мне нечего делать, высажусь вместе с остатками отряда в Гонконге, чтобы надрать кое-кому задницы…