Лики смерти - Джим Батчер

Мартин перегнулся через спинку сиденья и распахнул заднюю дверцу. На его левом виске темнел порез, из которого сбегала на скулу струйка крови. Левая половина лица покрывалась татуировкой – такой же, как у Сьюзен, только плотнее.

– За мной гонятся, – сказал он. – Давайте быстрее.

Ему не пришлось нас упрашивать. Сьюзен толкнула меня в салон и прыгнула следом. Мартин тронул машину с места прежде, чем она захлопнула дверцу, и, оглянувшись, я увидел вынырнувшую из-за угла машину. Пока мы набирали скорость, к ней присоединилась еще одна, и обе вовсю гнались за нами.

– Черт подери, – буркнул Мартин, косясь в зеркало заднего вида. – Что вы такого сделали этим людям, Дрезден?

– Отклонил предложение их старшего вербовщика. Мартин кивнул и, пустив машину в занос, свернул за угол.

– Я бы сказал, ваш отказ пришелся им не по душе. Где старик?

– Нет старика.

Он стиснул зубы и промолчал.

– Если так будет продолжаться и дальше, мы все окажемся в тюрьме. Идиоты. Они действительно так вас хотели?

– Боюсь, что да.

Мартин кивнул.

– У вас есть надежное убежище?

– Мой дом. Я могу задействовать резервные обереги. Они даже целый клуб рок-фанатов способны сдержать. – Я покосился на Сьюзен. – Ну, на некоторое время, конечно.

Мартин одолел очередной крутой поворот.

– Это недалеко. Вы можете выпрыгнуть. Мы уведем их за собой.

– Он не может, – возразила Сьюзен. – Он и ходит-то с трудом. Его ранили, и он вообще может вырубиться. Он ведь не как мы, Мартин.

Мартин нахмурился:

– Что ты задумала?

– Я пойду с ним.

Секунду-другую он смотрел на нее в зеркало заднего вида.

– Не самая удачная идея.

– Сама знаю.

– Это опасно.

– Знаю, знаю. – Голос у нее зазвенел от напряжения. – Выбора нет. И времени спорить – тоже.

Мартин снова переключил внимание на дорогу.

– Ты уверена?

– Угу.

– Тогда – да поможет Бог вам обоим. Минутная готовность.

– Минуточку, – вмешался я. – Что вы...

Мартин с визгом одолел очередной поворот и вдавил педаль газа в пол. Центробежная сила впечатала меня в дверцу, размазав щекой по стеклу. Зато теперь я узнал за окном мой район. Я посмотрел на спидометр и тут же пожалел об этом.

Сьюзен перегнулась через меня, чтобы открыть дверцу.

– Выходим здесь.

Я уставился на нее, потом мотнул головой в сторону дверцы.

Она встретилась со мной взглядом, и губы ее скривились в жесткой, но довольной улыбке.

– Доверься мне. Это все детские штучки.

– Детские штучки – это мультяшки. Или зверики в зоопарке. А прыгать на полном ходу – безумие.

– Ты ведь это уже делал, – упрекнула она меня, – Помнишь, тогда – с ликантропами?

– Тогда было совсем другое дело.

– Ну да. Ты оставил меня в машине. – Сьюзен переползла через мои колени; ощущение было из приятных. Особенно с учетом кожаных штанов в обтяжку. Глаза мои тоже согласились с коленями. Особенно с учетом кожаных штанов в обтяжку. Сьюзен пригнулась, поставив одну ногу на пол, взявшись одной рукой за ручку, а другую протянув мне. – Пошли.

За последний год Сьюзен изменилась. А может, и нет. Она всегда делала все на совесть. Просто теперь она сосредоточилась не на журналистике. Теперь она могла схватиться с демонами-убийцами в рукопашной один на один, срывать со стен всякую домашнюю утварь и швырять ее во врага одной левой, метать гранаты в темноту... Если она сказала, что сможет выброситься из несущейся на полной скорости машины и при этом не дать нам обоим разбиться, я ей верил. Какого черта, подумал я. И правда, как будто я не делал этого раньше – пусть и на скорости впятеро меньшей...

Но имелось и еще кое-что, лежащее куда глубже, куда темнее, – нечто, разбуженное в моей душе волчьей улыбкой Сьюзен. Какая-то дикая, бесшабашная, первобытная часть меня, которая всегда любила опасность, адреналин в крови, которая всегда жаждала помериться силами с разными смертоносными штучками, то и дело встречающимися мне на жизненном пути. Есть ведь особое наслаждение – ходить по краю пропасти. Подобной жизненной энергии не получить иным способом, и часть меня – глупая, сумасшедшая, но довольно-таки влиятельная часть – истосковалась по ней.

Такая вот дикость пробудилась во мне, заставив улыбнуться под стать Сьюзен.

Я взял ее за руку, и мы выбросились из машины. На лету я успел еще услышать свой безумный, счастливый смех.