Темные врата - Антон Грановский

Солнце еще не зашло, когда путники вышли из заболоченной местности и оказались в густом сосняке. После ходьбы по зыбким мшаникам идти по твердой земле казалось так легко, словно ноги сами несли их вперед. Хвоя тихонько хрустела под ногами, у корневищ вывороченных деревьев поскрипывал песок, пахло смолой и жухлой травой.

– Первоход, – заговорил после долгого молчания Прошка. – Я никогда не встречал человека, который был бы сильнее тебя.

– Спасибо за комплимент, – усмехаясь, откликнулся Глеб.

– А ты бы смог одолеть кодьяка?

– Легко, если бы в руках у меня была ольстра, а в ней – патроны.

– А без ольстры?

– Без ольстры вряд ли.

– Жаль, – протянул Прошка. – А правда, что Гиблое место делится с ходоками своей Силой?

– Только с теми из них, кому посчастливилось выжить.

Несколько шагов Прошка шел молча, а потом вдруг заявил:

– Когда я стану совсем взрослым и окрепну, тоже буду ходить в Гиблое место.

Глеб хмуро взглянул на мальчишку, но ничего не сказал. В голову ему вот уже полчаса лезли мрачные мысли. Он вдруг припомнил слова кузнеца Вакара о том, что люди не заслуживают жалости. Вспомнил разрушенные школы и стертую с лица земли водонапорную башню. Вспомнил прибитых к стене школы преподавателей и изнасилованную учительницу.

Будто какой-то червь окопался в душе у Глеба и беспрерывно грыз ее. Он хотел было поделиться мыслями со своими спутниками, но вдруг остановился и напрягся.

Что-то происходило в его организме. Какая-то тяжесть охватила левое плечо, будто на него положили холодный железный брус.

– Первоход? – вопросительно окликнул Рамон.

Глеб тряхнул головой и двинулся дальше, но вдруг снова остановился и, схватившись за плечо, смертельно побледнел. Плечо будто сжали в ледяных тисках.

– Что случилось? – взволнованно спросил Рамон. – Тебе плохо?

– Нет. Я в порядке. – Глеб снова потер рукою левое плечо, и вдруг лицо его оцепенело. Несколько секунд он ошалело смотрел прямо перед собой, а потом запрокинул голову и рассмеялся. – Голица! – смеясь, проговорил он. – Румяная стерва!.. Не обманула!

Рамон и Хлопуша переглянулись. Глеб оборвал смех и, сжав пальцами плечо, тихо застонал.

– Дьявол, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Затем глянул исподлобья на своих спутников и сдавленно проговорил: – Не волнуйтесь, я не рехнулся. Кажется, я знаю, куда нам идти.

Рамон удивленно моргнул и пробормотал:

– Первоход, я…

– Знаю, знаю. – Глеб прищурил темные глаза. – Я веду себя странно. Не удивляйся. Года четыре назад я подцепил ядовитую стрелу. – Глеб поморщился и снова потер пальцами левое плечо. – Подонок, который ее выпустил, смазал наконечник ядом лиловой ящерицы. Боль была такая, что сводила меня с ума.

– Я много слышал про этот яд, – пробасил Хлопуша. – Говорят, человек, ужаленный лиловой ящерицей, кончается в страшных муках.

– Муки были, – согласился Глеб. – Но, как видишь, я остался жив. Однако теперь моя рана снова болит. И, кажется, она болит неспроста. Не знаю, как это объяснить, но боль… она словно указывает мне направление.

– Направление? – удивленно переспросил Рамон. – Ты говоришь о направлении, которое…

– Думаю, чем ближе мы будем подходить к пещере, тем сильнее будет болеть моя рана, – сказал Глеб.

Рамон наморщил смуглый лоб и вдруг спросил:

– Как думаешь, сколько нам еще идти?

– Недолго. – Глеб вытер потный лоб. – Скоморохи не могли забраться далеко. Думаю, до пещеры верст двадцать, не больше.

Рамон поднял голову и посмотрел на солнце, почти касавшееся вершин деревьев.

– Успеем ли дойти туда до захода солнца? – тревожно вопросил он.

– Если поторопимся, то успеем. – Глеб убрал руку с плеча и поправил за спиной кобуру. – Ладно, топаем дальше. Старайтесь идти за мной след в след и не сходите с тропки.

И Глеб, придерживая рукою ножны, снова зашагал вперед.

* * *

За два часа пути путники два раза натыкались на упырей, но это были шатуны-одиночки, и Глеб, молниеносно вскинув арбалет, просто сшиб их с пути, почти не замедлив хода. Он то и дело потирал пальцами плечо, а порою на несколько секунд останавливался, чтобы перевести дух. Рана, оставленная когда-то ядовитой стрелой, болела все сильнее.

После трех часов ходьбы путешественники решили передохнуть и подкрепиться вяленым мясом и сушеными яблоками. После трапезы продолжили путь.