Второе правило стрелка - Сергей Мусаниф

Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее…

Клаудия Шиффер.

— Мне очень стыдно, — сказал Леголас. — Я же не думал, что все так получится. Давайте оставим этот эпизод между нами и не будем о нем никому рассказывать.

Произнося речь, Леголас невзначай поглаживал серое оперение выглядывающей из колчана стрелы. Хоббиты завороженно следили за его движениями и кивали.

— Не бери в голову, — сказал Арагорн и незаметно подмигнул эльфу. — Такое могло случиться с каждым из нас.

— Это точно, — согласился с ним Боромир. — Может оно еще и случится.

— Мы тоже согласны, — сказал Гарри от своего имени и от имени стрелка. Раздувать скандал им было ни к чему.

— А всем, кто спросит, мы скажем, что Гэндальфа утащил с собой Балрог, — добавил Гимли. — Я уверен, Гэндальфу понравился бы такой финал.

Прошло уже два дня с тех пор, как отряд покинул подземелья Мории и двигался по сильно пересеченной местности предгорий. Сегодняшним вечером они достигли границ леса, но Арагорн с Леголасом в один голос заявили, что соваться в Лориен после темноты будет чистым безумием, и предложили переночевать здесь.

Поскольку нормальной еды у них не осталось, пришлось прибегнуть к помощи скатерти-самобранки. Отряд морщился, но ел.

— Не понимаю, чего такого опасного вы тут нашли, — ворчал Гимли после пятнадцати минут похода по Лориену. — Лес как лес. Деревья, перегной…

— Что еще ты знаешь о лесах? — поинтересовался Боромир. — Кроме деревьев и перегноя?

— Дело не в самом лесу, а в тех, кто здесь живет, — объяснил Гимли Арагорн.

— И кто тут живет? — спросил Гимли.

— Сектанты, — сказал Леголас. — Они называют себя галадримами. Поклоняются они Владычице Галадриэль, ее мужу Владыке Келеборну и ее зеркалу.

— Зеркалу? — не понял Гимли. — Что такого особенного в зеркалах? У гномов вообще нет зеркал. Мы их делаем только на продажу и никогда не пользуемся сами.

— Оно и видно, — сказал Боромир. — Зеркала, в которые посмотрелся хоть один гном, вам уже никогда не продать. Они теряют прозрачность.

— Зеркало Галадриэли волшебное, — сказал Леголас. — Тот, кто смотрит в него, видит прошлое, настоящее и немного будущего.

— Круто, — сказал Гимли.

— Кстати, ты бы побрился, — сказал Леголас.

— С чего это?

— Галадримы бородатых не любят.

— Арагорн тоже бородатый. И Боромир.

— У них бороды стильные и ухоженные, — сказал Леголас. — А у тебя — как мочалка, причем бывшая в употреблении не один год, и похоже, что употребляли ее исключительно в общественной бане. Галадримы могут принять тебя за ваххабита.

— И что?

— Галадримы не любят ваххабитов. Так что лучше бы ты побрился.

— Гномы не бреются, — сказал Гимли. — Когда борода начинает мешать нам ходить, мы подравниваем ее топором.

— Я предпочел бы не узнавать прочие подробности вашей личной гигиены, — сказал Леголас.[30]

— Гиены — это такие звери, типа шакалов, — сказал Гимли. — Они в подземельях не размножаются, поэтому личной гиены у меня нет.

— А как выглядят галадримы? — спросил Джек.

— Технически они эльфы, — неохотно признал Леголас. — Только чокнутые.

— Интересно, а откуда мы можем знать, что ты сам не галадрим? — спросил Боромир.

— Они одеваются в белые одежды, — ответил Леголас то ли Джеку, то ли Боромиру, то ли обоим сразу.

— Наверное, в вечно зеленом лесу это их здорово демаскирует, — заметил Джек. Люди в белых балахонах следили за отрядом с нижних веток соседних деревьев уже минут десять.

— О нет, — сказал Леголас. — Галадримы — это истинные дети леса. Они могут передвигаться по лесу скрытно, как лучшие снайперы из числа «зеленых беретов», они бесшумны, как телевизор с нажатой кнопкой «mute», они способны прыгать с ветки на ветку, как самые ловкие обезьяны…

Рассуждения Леголаса о галадримах прервал резкий, оглушительный треск. С громким криком «Бляха!» существо в белых одеждах плюхнулось на землю в нескольких метрах по ходу отряда. Сверху на существо упала сломанная ветка около двух метров длиной.

— В семье не без урода, — заметил Леголас.

— У уродов тоже есть семьи, — сказал Гимли, внимательно разглядывая стрелу, неожиданно вонзившуюся в землю у него под ногами.