Темные звезды - Людмила Белаш

…Когда броневик уперся в дерево — стволы его картечницы смотрели в рощу, — самокатчики осмелели, хотя по-прежнему хоронились за живыми изгородями. Прискакал взвод из штурмового эскадрона, брякая гранатами в сумках, а за жандармами — расчет с полевой реактивной пушкой в четверной упряжке. Быстро спешиваясь, стрелки, пригнувшись, разбегались вдоль шпалер и занимали позиции, а артиллеристы разворачивали свою адскую трубу и открывали зарядный ящик.

— В корпус не бить! — Штабс-ротмистр метался между пушкой и стрелковой цепью. — Только под колеса! Гранаты — дымовые, осколочных не брать! Первое отделение, бегом в рощу, отрежьте им путь!.. Сдавайтесь! — закричал он в рупор. — Выходите из броневика, подняв руки! Считаю до тридцати, потом открываю огонь! Раз! два! три!..

Броневик тупо жужжал мотором, башенка не шевелилась, дверцы оставались закрытыми.

— …тридцать! Орудие — пли! Удальцы, в атаку!

Пушка взревела, выплюнув хвостатую ракету, у колес броневика взметнулись дым с огнем, полетели гранаты, лопаясь пухлыми белыми облачками, а жандармы с нестройным «Уррра!» кинулись со всех сторон к машине.

— Сейчас старший скажет: «Нас надули». — Огонек, подобрав юбки, ломился через заросли вдали от поля боя. Девчонки спешили за ним. — Потом скомандует: «В седло!» Верхом они быстрее нас. Если я не ошибся… — он встал на цыпочки, стараясь заглянуть поверх кустов, — …до жилья челяди мер сто. Или добежим, или нас сцапают как кроликов. Пригнитесь!

— Что нам, на полусогнутых бежать, по-черепашьи? — сердито спросила принцесса.

— Все ваш фасон долгополый! — прошипел в ответ парнишка. — С ним на ровном месте спотыкнешься. Носили б юбки покороче… или верховые брюки!

— Вы советуете нечто непристойное, — шикнула Лисси.

— …и я с вами вырядился, как лопух! Да подвернитесь вы повыше, еле-еле ковыляете!

— Какое меткое сравнение, кадет! Где вы это вычитали? — полюбопытствовала Эрита.

— От батьки выучил, на слух, Ваше Высочество. Тссс! Присели и заткнулись.

Трое съежились на корточках у плотных зарослей. В мыслях у всех беззвучно тикали часы, жандармы ставили ноги в стремена и вскидывались в седла. Вот-вот погоня.

— Э, куда обед повез? — окликнул грубый голос издали. Цокали мелкие копыта — мул, похоже, — шуршали колеса по камню дорожки.

— К дирижабелю, гере ефрейтор! Их Высочество велели закусь и горячее на эту колбасу грузить. Они нынче в воздухе кушать изволят.

— А-а, ну валяй. Нет, постой-ка. Пива много взял?

— Сорок бутылочек-с.

— Холодное?

— Прямо со льда.

— Дай-ка пару, горло сполоснуть.

— И я с вами. Где две, там и три.

— Верно, поварешка. Будь здоров!

— С моим почтением!.. Духота, страсть. Не то что небо — голову туманит. Наш кладовщик рехнулся, ему лед к голове кладут.

— А что так?

— Свинья привиделась. В окно запрыгнула, хап окорок, и с ним обратно.

— Свинья?

— Пегая, хвост как полено.

— Что-то все на свиньях помешались… Сатти из второго эскадрона тоже бредит, по свинье палил. День смурной, вот в чем дело! Звезды падают, порча кругом. Это Красная дева мутит, еретица…

Огоньку почудилось, что он услышал скрип зубов Эриты.

— Ну, бывай, кастрюля! Чаще с пивом проезжай. А я дальше пройдусь.

Над головами спрятавшихся пронеслись две пустые бутылки.

— Ваше Высочество, вы же не станете принимать близко к сердцу эти нелепые речи?

— Ах, ан Лисси, иной раз думаешь — лучше не покидать дворца! Или уехать прочь с материка, на остров… Когда ты на виду и на устах у всех, хочется жить инкогнито, чтобы не чувствовать их взгляды, не слышать их шепотов… Невыносимо трудно быть собой, какая ты есть.

— Барышни, давайте мы не будем изливать тут душу, а лучше быстренько перебежим аллею. Этот болван ушел. Вы слышали? Принц улетает до обеда.

— Так, и что вы предлагаете, кадет?

— Я не больно умен, — Огонек пытался почесать затылок по привычке, но рука уткнулась в кружева чепца, — однако думаю, что вся обслуга будет виться возле эллинга. Значит, у ангаров останется по караульному, не больше. Он авиатор — а какие у него леталки?

— Легкий ракетоплан, два планера. Кадет, а вы… — Эрита с удивлением взглянула на него. — Однако Купол обучает вас на славу.

— С ракетой я не справлюсь, а планером рулил. Раз пять с инструктором, а после сам. Это шанс, барышни. В кабину втиснемся; где двое, там и трое… вы же не толстушки. Ширкнем у них над головами и — свобода! Если, конечно, не предпочитаете по-лунному.

— Я не готова. — Принцесса вновь ощупала горло. Она слегка сипела. Лис почувствовала себя виноватой.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, если я слишком…

— Боже мой, ан Лисси, о чем вы?

— Прошу прощения, в полетах не опытна. Наяву я этого не делала…

— Значит, планер? — загорелся Огонек.

— …зато умею пилотировать ракету, — тщательно скрыв гордость и потупив глазки, скромно закончила Лисси. При всем почтении к ан-эредите она сдерживалась, чтобы не показать принцессе язык: «Вот, вы с кадетами целуетесь без всякого стыда, а летаете просто как ведьма!»

— Вас-то кто учил? — упавшим голосом спросил кадет, горько мучаясь, что его обскакала юбка.

— Батюшка. Он говорит, что благородная девица не должна уступать своему будущему избраннику ни в чем, кроме природной женской слабости. Только… мы оставляем здесь Бези, Лару и Хайту — хорошо ли это с нашей стороны? Я с ними связана клятвой.

— Ну, Хайте вы сказали, чтобы оставалась дома — вроде она послушная девчонка. Сидит себе и гладит свое чудище. А Лара с Бези — уверен, они в безопасности, — убежденно сказал Огонек. — Принцу медиумы нужны как воздух. Им ничто не угрожает!