Успеть за Правдой - Максим Резниченко

Дверь на лестницу была приоткрыта, но мгновенно усилившийся сквозняк захлопнул ее. Я действовал по привычной уже схеме, заставляя дерево врасти в стену и закаменеть, превратив дверь в огромную деревянную пробку.

– Не будем терять время на проверку лестницы, – сказал я. – Мы уже слишком близко к цели, чтобы тратить на это время. Начнем отсюда, – показал на коридор с бежевыми стенами и ковровой дорожкой на полу.

Я шагнул в ту сторону, но Страж, так и не сдвинувшийся с места, вдруг донес до меня тревожные мысли:

– На ступенях голубоглазая! Ей нужна помощь! – но никаких действий не предпринял.

– Ты уверен?! – я моментально развернулся.

– Да! Она там!

– Понял…

Я уничтожил бывшую дверь, разрушив все молекулярные связи древесины. Преграда осыпается на пол невесомой пылью, которую сразу развеял сквозняк. Шагнул в дверной проем и в этот миг услышал такой знакомый голос.

– Максим! – позвал он. – Пожалуйста, помоги!

– Осторожно! – предупредил Страж.

– Что?! – я сразу остановился.

– Я… не знаю… – растеряно прошелестел он. – Снова ничего не вижу. Но там опасно! Не ходи!

– Ты сказал, что Соня на лестнице.

– Она там! – согласился Страж. – Но там смерть.

В нерешительности я замер на пороге. Не прошло и десятка секунд, когда из-за перил, поднимаясь по ступеням, появилась Соня. Она была одета точно так, как в последний раз: камуфляжные штаны, куртка, бронежилет, легкий шлем и высокие ботинки. В руках – Калашников. И она сильно хромала, припадая на правую ногу.

– Соня! – шагнул я на ступени. – А где Рыжий? Почему ты одна?

– На меня только что напали, – хрипло ответила она и закашляла.

– Ты ранена? – мои ноги словно приросли к полу и не желали отставать от него.

– Да. Помоги мне, – она протянула мне руку, и я заметил, что она в крови. Девушка глядела на меня своими голубыми глазами, недоуменно вскинув брови. – Максим, что случилось? Помоги же мне!

Почему я не двинулся с места? Что сдержало меня и заставило оставаться на месте, а не броситься на помощь? Перед глазами встали события позапрошлой ночи, когда точно также, но под обликом Семена, ко мне смогла приблизиться и напасть тварь. Я принялся лихорадочно вспоминать, что ее тогда выдало. Во-первых, при ней не было никакого оружия. Во-вторых, монстру не удалось обмануть мои тактильные ощущения, то есть, коснувшись его, я почувствовал под пальцами не одежду, а шерсть. Ну и, в третьих, его выдала нездоровая реакция на свет фонаря.

Тем временем девушка, не дождавшись от меня помощи, поднялась на несколько ступеней вверх. Она болезненно морщилась, но продолжала идти, упрямо сжав губы.

– Ты думаешь мне помочь сегодня? – спросила она сердито, остановившись для короткий передышки, – или я так и буду ковылять к тебе?

– Да, сейчас, – ответил я негромко и навел на нее Вал.

Соня застыла и неверяще посмотрела в дуло толстой трубы глушителя.

– Ты чего? Что ты делаешь?!

– А как ты думаешь? – спросил ее в ответ. – Стой пока спокойно и не двигайся.

– Максим! Ты в своем уме?! Что за шутки?!

– Никаких шуток. Все очень серьезно, – и включил фонарь на автомате, который успел выключить, как и тот, что на шлеме.

Девушка закрыла от яркого света глаза окровавленной рукой.

– Да что же ты делаешь?! Ты с ума спятил, что ли?!

Я держал направленный на нее фонарь десяток секунд, не меньше. В облике Сони никаких изменений не произошло. Она только продолжала громко возмущаться и негодовать, но с места не двинулась, помня о моем приказе. Наконец, я опустил оружие.

– Извини, – сказал я, – что встречаю вот так. Но поверь, на то были причины.

– Которые ты мне сейчас объяснишь, – бросила она недовольно. – Помоги уже мне.

– Конечно, – и шагнул к ней, но сразу замер и спешно отступил обратно.

– Стоять!

– Ты опять за свое?! Что на этот раз?

Что ей сказать? Как задержать еще на минуту?

– Ничего. Просто стой, где стоишь, и все будет хорошо.

– Мне трудно стоять, – нахмурилась она и болезненно поморщилась. – Я кровью истекаю!

Я впервые видел, как Соня так сильно злится, не в силах что-нибудь сделать. Но все равно я не решился подпустить ее, потому что услышал, как с лестницы доносятся какие-то голоса. Девушка тоже их услышала и обернулась, а потом сняла с плеча автомат, передернула затвор, глухо лязгнувший, и направила оружие в сторону приближавшихся голосов. Страж, оставшийся в холле, доложил, что врагов рядом не было, точнее, он их не наблюдал в зоне прямой видимости.

– Я слышу, как кто-то поднимается по ступеням! – прошелестел он.

– Слышу их тоже, – ответил я.

– Кто это?

– Сейчас узнаем.

– Голубоглазая?

– Она передо мной.

– А глупый друг? – он имел в виду Семена.

– Его нет.

Недоумение в его мыслях.

– Я тоже удивлен.

– Вижу движение! – пророкотал Страж.

– Где?

– В коридоре, куда мы собирались идти.

– Кто там?

– Не знаю! Какие-то люди!

– Или враги?

– Я не знаю! Я не вижу!

– Напугай их, – нашел неожиданное решение. – Если они закричат и побегут, значит, они настоящие, если нет и продолжат приближаться – уничтожь их. Это твари.

– Как напугать?

– С кем ты разговариваешь, Максим? – сбила меня с мысли Соня.

Я не успел понять, что же такого неправильного происходило, что меня смутило и не давало покоя, потому что в этот миг увидел тех, кто появился из-за ступеней нижнего лестничного пролета. Быстро обернулся к Стражу, который замер в холле, в десятке метров от меня, как раз перед дверью, ведущей в коридор.

– Представь, что ты кто-то другой! – прокричал ему.

– Максим! – позвала меня Соня.

– Представь, что ты страшный монстр! – я не обратил внимания на девушку. – Такой, как те, от чьего вида обделался наш проводник! Или страшнее!

– Максим! – снова позвала меня девушка.

А через секунду вместо моего Друга, змея-альбиноса, появилось нечто огромное, ростом до потолка, и полностью, абсолютно черное. У существа была короткая шерсть и длинные, до пола, передние лапы, на которых матово сверкнули длиннющие черные когти. Всю его фигуру окутала странная темная дымка, скрывшая ее очертания. К счастью, я не видел его морду, но в следующий миг у меня заложило уши от оглушительного рева. Честно говоря, при виде этого чудовища, в которое превратился Страж, мне стало очень не по себе, а через мгновение до меня донесся шелест его удовлетворенных мыслей: