Ангел - Ольга Мяхар

Ведьма помогла нам в тот день, Оське отдали красивый красный амулет на цепочке, сделанный из рубина. Амулет запасал энергию из ветра и солнца в течение дня, а действовать мог аж двое суток. Оська тут же его примерил и испробовал, оставшись очень довольным действием кристалла.

– Ну что, теперь пора прощаться, – улыбнулась нам Анна (так звали ведьму), – а то вы у меня все пирожки сметете.

Мы с сожалением кивнули, сидя за большим дубовым столом и поглощая угощение. На столе дымился большой пузатый самовар, который по такому случаю достали из подвала, а пирожки с вареньем были просто объедение. Я при этом подкармливала вечно голодного кота, сидевшего под столом и как бы невзначай царапающего меня за ногу когтями. Оська же грелся у самовара, разливая кипяток по чашкам и очень гордясь этим.

– Да уж, пора и честь знать, – улыбнулся Лис, съевший аж десять пирожков!

– Прощай, хозяюшка, может, еще увидимся, – улыбнулся Дик, и она тоже ему улыбнулась.

Где-то в груди больно защемило непонятно отчего. Я удивленно ойкнула и приложила к ней руку. Ведьма понимающе на меня посмотрела. Я смущенно покраснела, сгребла со стола Оську и, пожелав ей всего наилучшего, вышла вслед за ребятами за дверь. А за дверью уже сияли люстры, стелились под ноги ковры и нас ожидала прислуга замка лорда Печальных земель.

– Бал! Бал!! Бал!!! – прыгал по постели Оська, пытаясь меня разбудить.

Я сонно закопалась поглубже в теплую постельку и старательно не обращала на него внимания. Хотя, когда прыгают уже у тебя по голове, проигнорировать это довольно трудно.

– Ося!

– Чего? – Совенок замер на моем правом ухе.

– Слезь с меня!

Фыркнув и оцарапав когтями щеку, он чинно перелез на соседнюю подушку, где и сел, с интересом за мной наблюдая и склонив голову набок.

– Тебе не стыдно? – для профилактики наехала я.

– Не-а.

Тяжелый вздох, и вот уже моя встрепанная голова появляется над одеялом, и я сажусь на постели, обозревая заботливо оставленный неподалеку завтрак. По всему видно, что Оська уже все продегустировал, особенно радовал отпечаток его лапы на пирожном.

– Ося, ты когда перестанешь ходить по еде?!

– Кто ходил? Я? – Я укоризненно на него посмотрела. – Да ладно тебе, Ирлин, не дуйся. Лучше ешь быстрее и пошли. Скоро начнется бал!

Я осторожно подняла пирожное и брезгливо его осмотрела.

– А разве бал не должен начаться вечером?

– А ты где тут солнце нашла, моя дорогая? Да и вообще, еще ведь надо причесаться, умыться, побриться.

Я страдальчески возвела глаза к потолку.

– И не спорь, твой хранитель лучше знает. Кстати, давно мечтал вывезти тебя на настоящий бал во дворце.

С этими словами он выхватил у меня из рук пирожное и нагло съел, перемазавшись кремом и крошками. Вид у совенка стал совсем уж потешный, и вместо того, чтобы возмутиться, я весело рассмеялась.

Укоризненно на меня взглянув, Оська тяжело вздохнул.

– Ладно, давай быстрее вставай и дуй в ванную. Я – на кухню, тебе ведь надо что-нибудь поесть.

Я кивнула и начала выбираться из-под одеяла, целеустремленно ползя к краю огромной кровати. Волосы встрепал легкий ветерок – мимо меня пролетел маленький совенок с очень важным поручением. Я грохнулась на пол, засмотревшись на его полет.

Замок стоял на ушах. Фигурально, конечно. Слуги бегали, суетились, Дик не мог ни до кого доораться, а Ося с Лисом выкрикивали по тридцать команд и поручений каждые пять минут. Часть из них относилась ко мне, так что я чувствовала себя, как пленница у чересчур дружественных аборигенов. Несмотря на мои вопли и протесты, меня одновременно кормили, поили, одевали, мыли, причесывали, постоянно дергая во все стороны и уговаривая так сильно не орать. Главные садисты в лице Лиса и Сона бдительно за всем наблюдали до того момента, как меня начали мыть, заткнув предварительно рот очередной плюшкой. Процесс мытья они не увидели, так как их выперли за дверь, которую захлопнули у них перед носом.

Но все когда-нибудь заканчивается, и через четыре часа мучений я была накормлена, расчесана, завита, одета и умыта. Меня все восхищенно разглядывали, как экспонат на выставке, раз по тридцать сообщая, какая я красивая.

Меня немного качало, глаза, кажется, навсегда приняли выражение, в котором смешались обида и удивление. А еще мне казалось, что я уже не умею двигаться сама: во-первых, из-за корсета, а во-вторых – привыкла, что за меня все решают другие. Дышала я, кстати, тоже через раз.

– Ну ты готова? – В комнату влетел радостный Оська уже в человеческом обличье.

Одобрительно меня осмотрев и высказав комплименты зардевшимся горничным, он схватил меня за руку и куда-то уволок. Все, что я могла, – это постараться не споткнуться и не упасть в обморок. Корсеты – это зло! А про тридцать юбок я, кажется, уже говорила.

Все уже нас ждали в столовой у камина. Когда я вошла, Дик посмотрел на меня с таким восхищением, что на минутку я почти полюбила эту одежду для пыток. Подумаешь, не могу дышать, зато какие у него глаза-а-а! Я споткнулась о край юбки и рухнула носом вниз. Корсет треснул, не выдержав издевательств, а прическа съехала набок, довершив картину. Кстати, подняв голову, я поняла, что у меня еще и кровь течет из носа, и зуб выбит. Так что моя бодрая улыбка повергла всех в полный ужас.

– Врача! – заорал Оська, пытаясь меня поднять.

Поднять-то поднял, а вот корсет упал на пол. Все тупо проследили за его полетом. – Одежду! – добавил он, прижимая меня к себе и запахивая в полы своей куртки. У Дика в руке треснул и разлетелся на мелкие осколки стакан с вином. Лис с Оськой укоризненно на него посмотрели.

Три часа спустя.

Я в новом платье и с новым зубом (прицепили между зубов что-то белое и просили не ковырять это языком), а также с новой прической осторожно спускалась на шпильках с лестницы, старательно улыбаясь собравшимся внизу мужчинам. Ося шел прямо за мной, готовый буквально ко всему. Я вцепилась руками в перила и спускалась боком. Мужчины ждали. Дойдя до нижней ступеньки, я облегченно вздохнула и, пошатываясь на каблуках, встала перед друзьями. В левой ноздре все еще торчала ватка, я продолжала идиотски улыбаться.

– Ты как? – осторожно спросил Лис.

Я кивнула, растягивая губы в еще более широкой улыбке. Народ посерел, Дик заорал, чтобы принесли вина, после чего сгреб меня на руки и сам лично отнес в столовую, где и усадил на кресло, а потом еще и влил в меня полбутылки вина, только тогда я перестала улыбаться и даже начала что-то соображать.

– Ну теперь нормально?

Я кивнула и вытащила наконец эту дурацкую вату из носа. Кровь, к счастью, литься перестала.

– Если хочешь, то мы не поедем на бал.